— Звучит слегка обидно.
Юсупов тихо рассмеялся.
— Я не хотел задеть вас, Марк.
— Вы сказали что нет “серьёзных” претензий, — напомнил я, — Очевидно, речь пойдёт о… “Несерьёзных”?
— Именно, — инквизитор допил шампанское и пристально посмотрел на меня, — Видите-ли, господин Апостолов… Моё ведомство вело несколько дел, и вы оказались втянуты в два из них. И я бы хотел прояснить, каким именно образом.
Внутри у меня мгновенно скрутился ледяной узел.
Так-так-так… Это не очень хорошо… Интересно, о чём речь?
— А именно?
— То, что я вам сейчас расскажу, должно остаться между нами. Надеюсь, вы понимаете это?
— Само собой. Я, может, мелкоземельный — но не безмозглый. Рассказывать кому-бы то ни было содержание бесед с инквизитором, да к тому же, родственником Императора… Для этого надо иметь специфическое чувство самосохранения.
Юсупов снова рассмеялся.
— Не так давно в поле зрения инквизиции попала некая преступная группировка. Обычно мы не занимаемся такой мелочью, но информация, которая попала нам в руки, вызвала вопросы.
— Как понимаю, конкретикой вы не поделитесь?
— Нет нужды. Куда важнее наши подозрения о том, что эта группировка работает на один из высокопоставленных дворянских родов.
Он замолчал, давая мне возможность переварить услышанное.
И пока что ничего хорошего оно мне не сулило… Сказав это, Юсупов совершенно точно уже втянул меня в какую-то игру…
— И каким образом я отношусь к этому делу?
— Самым прямым. Люди из этой преступной группировки убили некоего Льва Звягина. А он работал на нас, хотя, полагаю, и не знал этого.
Ледяной комок внутри стянулся ещё сильнее.
Это плохо… Очень плохо…
— Вижу, вы понимаете, к чему я клоню. Ни некроманты полиции, ни наши специалисты не смогли выудить из трупа никакой информации об убийстве. Слишком много времени прошло со смерти мозга. Позже мы передали тело в “Арканум”, и попросили декана факультета Целительства заняться им, но и она не смогла ничего вытащить из уже разлагающегося мертвеца. Так что мы оставили тело академии, в качестве учебного пособия. А через неделю после этого жена убитого получила анонимное письмо.
Я допил шампанское и посмотрел на экран, проецирущий проплывающую под нами ночную Москву.
Хм, а ведь со всеми этими огнями она куда красивее, чем днём…
— Марк?
— Так и думал, что анонимности в сети не существует, — я пожал плечами, — Но даже подумать не мог, что окажусь втянут в такие… События.
— Жена убитого сразу обратилась в полицию, — продолжил Юсупов, — И они начали действовать раньше, чем мы успели притормозить их. Смерть “крота” — это несчастье, разумеется, — в голосе инквизитора сочувствия было ни на грамм, — Но нас бы устроило и просто подождать, пока преступники передадут груз заказчику. Но этого не случилось. “Витязи” разгромили бизнес-прикрытие бандитов, отыскали улику, которую вы описали — перстень. Затем за дело взялись менталисты, и дело было уже не остановить. А потом все, кто был той ночью в лесу, умерли.
— В смысле?!
— В одну и ту же минуту у них остановилось сердце. У каждого из десяти человек.