– То есть мы вступим в бой, только если враг прорвет линии впереди, – протянула Кави. Она была уверена: это непременно случится. – Все верно, – кивнул бригадир. – Несмотря на проявленную… доблесть, вы остаетесь нерегулярным формированием. И будете задействованы только на последнем рубеже обороны. Втягивать тэму в рааянскую войну было невыносимо горько. Особенно если вспомнить, сколько зла Республика причинила им в недалеком прошлом. Кави задумчиво теребила мочку уха. Если план обороны провалится и крельцы возьмут город… – Объясните, что за оружие, – потребовала она, – и почему вы до сих пор его не применили? Тордали долго молчал. Потом вздохнул и решился: – Оно активируется в несколько этапов. Множество артефакторов должны постоянно обновлять и поддерживать его код. Они работали всю ночь, не смыкая глаз. – И как оно действует? – Создает в определенной зоне, – бригадир обвел жестом розовый круг, – условия, при которых выжить невозможно. Как только оно преодолеет меридиан, все живое в этой зоне погибнет. Как? Какие условия? Что еще за «меридиан»? Вопросов было много, но по угрюмому лицу бригадира Кави поняла: он и так сказал больше, чем собирался. – А как быть с макрами? – все-таки спросила она. – Хвала Мешире, они сейчас не представляют угрозы. По данным разведки, с их помощью крельцы только уничтожают баррикады и перебрасывают войска. Именно так они действовали в северных королевствах. Масса стряхнул пепел, запорошил карту. – А если бы нам тут все-таки пришлось… противостоять макре? Бригадир Тордали сдул пепел, недобро прищурился. – Боюсь, – сказал он, – рано или поздно так и будет. – Ну, не сегодня – и слава яйцам. – Масса выдохнул колечко дыма. У Тордали на лбу задергалась жилка. – Командир, – с нажимом сказал он, глядя на Кави, – ваш батальон будет защищать Вэйголу вместе с нами? Кави, конечно, знала ответ. Но не могла говорить за всех. – Я спрошу остальных и сообщу вам. Бригадир коротко кивнул. – Решайте, у вас есть час. Провизию и целителей я пришлю. Соратники решили единогласно: старики, дети и раненые остаются здесь. Все остальные отправятся на позицию. – Это наш город, – били они себя в грудь, – кто же защитит его, если не мы? – Армия, – возразила Кави. Но люди лишь недоверчиво закачали головами. Она предупредила, что выжить удастся немногим. Все мрачно закивали: – Мы будем биться, акка. Будем. Она сообщила бригадиру, и тот крепко пожал ей руку. – Город этого не забудет, – сказал он, – и армия тоже. Сомневаюсь, чуть не бросила Кави, но вовремя прикусила язык. В конце концов, кто знает… Может, к вечеру уже не станет ни города, ни армии. Когда она вернулась к своим, угрюмый измотанный целитель уже закончил с ранеными и дожидался ее. – Они просят исцелить и тебя, – сказал он, закатывая рукава. – Показывай, где… – Не надо. – Дело твое, – буркнул он. Взял корзину с мангустами и собрался уходить. – Погодите. Он поднял бровь. – У нас нет своего целителя, – сказала Кави. Большинство подразделений включали боевого мага, артефактора и целителя.
Артефактор у нее имелся, не помешал бы и маг (хотя меч ощутимо возражал), но идти в бой без целителя было никак нельзя. Тот явно колебался. – Но разве… – Вы можете решить исход битвы, – взмолилась Кави. – Если мы не сдержим врага, город падет, вы же знаете. Целитель наморщил лоб. Но после долгого молчаливого спора с самим собой наконец сдался и выдохнул: – Хорошо. Я согласен. По кампусу разнесся низкий гул – это ударил колокол, который в обычный день возвещал бы окончание одной лекции и начало другой. Воины вскочили на ноги, стали разбирать доспехи и проверять оружие. Салора где-то раздобыла армейскую броню и помогла Кави ее надеть. Та нехотя позволила. Все остальные были уже готовы и стояли молчаливым строем. Когда артефактор застегнула последний ремешок, Кави многозначительно посмотрела ей в глаза и обернулась к остальным. От нее явно ждали слов, которые подняли бы всем дух, а может, и посулили победу. Но у Кави не было таких слов, она могла сказать лишь правду: – Сегодняшний бой – не чета вчерашним стычкам. Отступать будет некуда, прятаться негде. Мы будем драться и умирать в строю. Держите его, что бы ни случилось! Если враг его прорвет, у нас не будет шансов. Нас окружат и перебьют. Батальон напряженно слушал. Стоявшие впереди шепотом передавали ее слова дальше. – Тяжелее всего будет в первом ряду. И в следующем, если у крельцев не только мечи, но и копья. Их маги и артефакторы встанут дальше всех, за спинами тех, кто будет ждать своей очереди встать в строй. Взамен убитых и раненых. – Поняли? – Да, акка! – негромко отозвался батальон. – Хорошо, – кивнула Кави. Все, что могла, она для них сделала. Больше от нее не зависело ничего. * * * Стратегический пункт представлял собой длинную полосу иссохшей земли, что когда-то была парком. Входом и выходом служили узкие переулки в противоположных концах. Вокруг плотно стояли жилые дома, отчего казалось, что парк обнесен стенами. В углу виднелся пересохший колодец, там и тут ржавели остовы скамеек. Батальон Кави просочился внутрь и встал уже привычным клином. Никто не проронил ни слова, лишь тихонько шелестел над головами кровавый штандарт да хрипло покашливал Масса. Люди ждали. Минута проходила за минутой, и Кави начала надеяться. Может, боя все-таки не будет? Может, крельские лазутчики уже побывали здесь и донесли, что у защитников парка слишком выгодные позиции и атаковать его не стоит? И тут началось. Один-единственный крельский солдат вышел из переулка и уставился на батальон тэму. Кави напряглась, во рту мгновенно пересохло. Солдат подал какой-то сложный знак, и следом ринулись остальные: сперва дюжинами, потом сотнями. Бурный серебряно-золотой поток хлынул в парк. Кави потянула из ножен меч. Его тихий, холодный шелест многократно отозвался в неподвижном воздухе: остальные повторили ее движение. Она подняла глаза к ясному, чистому небу. Никаких вспышек, никаких сигналов. Сердце колотилось о ребра, руки дрожали. Но она воздела руку с мечом, раскрыла рот, и…