— Оставьте номер, по которому вас искать, — попросил я.
Она записала цифры на листке, поблагодарила, и ручка исчезла. Никакого лишнего движения, только сумочка щелкнула, будто её и не открывали. Чистая работа, в цирке за такую платят, но заводскую кассу я бы ей доверять не рискнул.
На прощание она крепко пожала мне руку. И очень хорошо, что часы остались на месте.
Стакан с ручками я переставил подальше от гостевой стороны стола.
Третьей вошла старушка. Сухонькая, аккуратная, в строгом костюме, волосы собраны волосок к волоску. Она поздоровалась, села, выпрямив спину, и уложила на колени сумочку с латунным замком.
— Я работаю секретарём-помощником вот уже пятьдесят лет, — объявила она.
Пятьдесят. Первую половину этого срока она отстучала на печатной машинке.
— Охотно верю, — отозвался я. — А как у вас с мобильностью?
— Я хожу на танцы, — с достоинством ответила она.
Возразить на такой аргумент было нечего.
— Мы вам перезвоним, — заверил я.
Старушка поднялась, пожелала мне удачного дня и удалилась. Туфли простучали по коридору, пока не хлопнула дверь.
Дверь распахнулась без стука, и в кабинет вошёл следующий кандидат. Точнее кандидатка.
Высокая, на каблуках почти с меня ростом. Тёмные волосы свободной волной лежали на плечах, карие глаза глядели с легким прищуром, в котором наглость сочеталась с умом. Красная помада, короткое платье ей в тон, и фигура, за которую в моём прошлом мире передрались бы все топовые журналы для взрослых. Пышная грудь держала ткань в постоянном напряжении, а подол при каждом шаге замирал у той границы, где заканчиваются приличия.
Терпкий парфюм добрался до меня раньше её, и думать стало ощутимо труднее.
За две жизни я насмотрелся на красивую оболочку до полного иммунитета, но девятнадцатилетнее тело прививок не признавало и откликнулось с готовностью, которой я у него не просил. Пришлось напомнить, кто здесь принимает решения.
Гостья процокала на шпильках к стулу так уверенно, будто кабинет принадлежал ей, наклонилась и отряхнула сиденье.
— Что вы делаете? — не понял я.
— Стряхиваю песок, а что, не видно? — она даже бровью не повела.
— Довольно бестактно, — но почему-то меня это позабавило.
— Ну она же старая, — укоризненно заметила девушка. — Не боитесь инцидентов?
— Каких, например?
— Смерти на рабочем месте, — пояснила она. — Да и в постели старушка явно будет не такая выносливая.
Голос у неё был низкий, с той самой прокуренной ноткой, что по телефону разговаривают с мужчинами за деньги.
— Вы знаете, куда пришли? — поинтересовался я.
— В стартап нужен помощник, который умеет работать головой, — и как бы невзначай облизнула губы. — Да и язык у меня подвешен. Вот, я тут.
Странная, я бы даже сказал вульгарная особа, которая не понимает, куда пришла. Но, должен признать, язык у нее и впрямь подвешен неплохо. В моей прошлой жизни красивая секретарша была символом статуса и влияния, как дорогой гоночный автомобиль. А уж если она еще и делала что-то кроме кофе, то это было что-то из области фантастики.
Но даже так, секретарша должна создавать правильное впечатление, чтобы те, кто приходит заключать многомиллионные контракты понимал, что он пришел в приличную контору, а не в бордель. И пока-что, девушка передо мной, создавала впечатление второго. Но что-то в ней было, и это не размер груди…
