В общем, после той акции, вернувшись домой, Егор постарался вести себя как можно тише. Просто занимался доставшимся от деда хозяйством и своей мануфактурой, выпускавшей отличную бумагу. Имея гуманитарное образование и будучи уверенным пользователем самой разной техники, парень не знал, как ту саму технику изготовить. Так что просто воспользовался своей памятью и умудрился вспомнить, как сделать ровную, гладкую, чисто белую бумагу, за которой тут уже стояла настоящая очередь.
Этим своим изобретением он сумел добиться серьёзного положения в обществе. Ведь бумагой его заинтересовался сам император всероссийский. В итоге продукция его мануфактуры поставлялась лично императору, жандармскому ведомству Москвы и в канцелярию генерал-губернатора Москвы. Чуть позже служба его дяди, Игната Ивановича Вяземского, тоже заключила с его мануфактурой договор на поставку бумаги. В общем, можно было смело сказать, что жизнь удалась.
Но чуйка парня то и дело напоминала, что успокаиваться рано. Егор отлично понимал, что всяким интриганам и иностранным агентам его помощь жандармам и дядюшкиной службе сильно мешает. А значит, они сделают всё, чтобы от него избавиться. И полученный им перерыв на год только отсрочка приговора. Именно так он воспринимал это временное затишье и, пользуясь возможностью, старался сделать из себя настоящую боевую машину.
День его начинался с серьёзной разминки, после которой проводились тренировочные бои с холодным оружием, после чего он отправлялся в тир. Стрелять. Почему именно так? Тут всё просто. Нагрузка на руки и сбитое дыхание. Тренировочные сабли были откованы по его особому заказу и имели вес едва не в полтора раза больше, чем обычное боевое оружие. Само собой, стрелять после часового размахивания этими ломами было и вправду сложно. Нагрузка на руки была серьёзная.
Вот и теперь, едва отдышавшись и сняв с себя кирасу, Егор глотнул квасу и, накинув овчинный кожушок, отправился в тир. Патроны тут он сжигал сотнями, но и прок от таких тренировок был серьёзный. Чего далеко за примером ходить, если парень попадал в подкинутый медный пятак пять раз из пяти, любой рукой. Но казаки не унимались. Понимая, что их подопечному может грозить серьёзная опасность, опытные бойцы делали всё, чтобы сделать из недоросля настоящего воина.
Настрелявшись до боли в плече, Егор закончил тренировку и отправился завтракать. Тут его и застал жандармский ротмистр, в очередной раз доставивший парню добытые его службой документы для перевода. Дошло уже до анекдота. Егору начали привозить бумаги, написанные и на европейских языках. Благо французским, немецким и итальянским языками он владел в совершенстве. Этот факт поначалу насмешил парня, но после недолгого размышления он вдруг понял, что тут не так всё просто.
Понятно, что местные дворяне прекрасно говорили по-французски и по-английски, а вот немецким языком владели в основном врачи и инженеры. Этот язык тут почему-то считался научным, или техническим. Так что, как говорится, толмачу и карты в руки. Усадив ротмистра в кресло, Егор быстро пробежал взглядом полученный документ и, убедившись, что никаких хитростей в нём нет, принялся диктовать перевод.