— Почему?
— По одной простой причине, уважаемый Александр Петрович. Потому что вы — это вы. Между прочим, к чему вам понадобился такой маскарад?
На бледном лице посетителя выступил румянец. Он нервно снял светофильтры, сунул их в боковой карман.
— Действительно чепуха получилась, — сказал он. — Но я не думал, что вы меня так сразу узнаете.
Геолог, почуявший что-то необычное, поднялся.
— Сиди, — остановил его профессор. — Даже лучше, если при разговоре будет свидетель. А то я человек горячий, могу наговорить черт знает что. Итак, познакомьтесь, — повернулся он к посетителю, — мой друг детства Виктор Филиппов. Так сказать, разведчик недр. А это — Александр Петрович Белов. Не Корнев, а именно Белов. Тот самый. Член-корреспондент, дважды лауреат и все такое прочее. Садитесь, пожалуйста, академик. Так что же все-таки привело вас ко мне?
С минуту продолжалось молчание. Потом Александр Петрович заговорил — негромко, не поднимая глаз. Видно, он все еще чувствовал себя очень неловко.
— Я буду откровенен. Хотел схитрить, да только плохой из меня конспиратор. Дело вот в чем. При неожиданном пожаре в лаборатории погибла моя рукопись. Очень важная. Результат восьмилетнего труда! Не буду сейчас говорить — да и права такого не имею, — о чем в ней идет речь. Но работа имеет большое значение и для науки, и для практики. Это не только мое личное мнение, и я просто констатирую факт. К тому же в моем положении не до ложной скромности, и приходится называть вещи своими именами. Думаю, создалось такое положение, что может затормозиться развитие целой отрасли современной физики. Десятки, сотни людей ждали этого исследования! Но рукопись существовала в единственном экземпляре. По понятным, надеюсь, причинам все черновики уничтожались. И теперь нет ничего, что помогло бы восстановить текст.
— Понял вас, — сказал профессор. — Вы хотите принять наш препарат и вспомнить каждую строку рукописи. В принципе вещь возможная. Мои студенты до мельчайших подробностей воспроизводили свои конспекты годичной давности. Даже грамматические ошибки.
— В рукописи было около трехсот страниц, причем три четверти текста — математические выкладки.
— Ерунда. Один из испытуемых прочел таблицу логарифмов и полностью ее вспомнил.
— Значит, вы мне поможете…
— Ничего подобного. Не выйдет номер.
— Тогда я не понимаю…
— И напрасно! Видите ли, дорогой Александр Петрович, вся беда в том, что наш препарат еще недостаточно изучен. В большинстве случаев он действует безотказно и совершенно безвреден. Но отмечены и совершенно необъяснимые отклонения.
— Сколько было неудач? — быстро спросил академик.
— Мы провели всего 97 опытов. 96 закончились благополучно. Но один раз — в опыте № 53 — случилось несчастье. Вместо гипермнезии у испытуемого наступила полная амнезия. Иначе говоря, человек совершенно потерял память, перестал существовать как личность. Его пришлось всему учить заново, начиная от родного языка. К сожалению, вернуть прежнее «я» больному так и не удалось. И мы до сих пор ничего не можем сказать, почему такое произошло. Вы понимаете теперь, чем грозит вам опыт?