Мы так близко… Почти соприкасаемся. И это нереально остро.
Внизу живота горячий тугой узел. Томление по всему телу… Дрожь.
Я уже не девственница и прекрасно сознаю, что безумно возбуждена. Что хочу Виталия Сергеевича до потери пульса.
— Н-наверное, — только и выдавливаю, зачем-то ещё сражаясь с желанием попросить его, чтобы оттрахал меня прямо здесь.
— Тогда скажи, — настаивает Виталий Сергеевич, расстёгивая мне сзади молнию офисного платья, в котором пришла.
При этом смотрит мне в глаза. Наверняка безошибочно определяет, чего я хочу.
— В-виталий, — податливо шепчу, разве что не застонав от его хищной улыбки победителя.
Возбуждает… Меня заводит буквально всё. И даже то, что дверь в его кабинете не заперта. Виталий Сергеевич… Точнее, Виталий— властный мужчина и босс, так что вряд ли кто-то заглянет без стука. Но даже мизерный шанс такого прибавляет адреналина. Перчинка… Как будто между нами их и без того недостаточно!
Обеими ногами обвиваю Виталия, притягивая ближе. Кайфую от того, как улыбка на его губах сначала застывает, а потом исчезает за сбившимся дыханием. И глаза темнеют.
Треск ткани… Моё платье?
— Половина просьбы выполнена, — шепчет Виталий, ведя кончиком языка мне по подбородку верх до губ.
Он издевается? Всё, что делает со мной — слишком на грани, едва-едва, но в то же время нереально ярко. Я кайфую от того, что раньше даже не замечала. Были ли у меня такие неприхотливые ласки? Всегда казалось мало. Потому и любила жесткач.
Может, и вправду с правильным мужчиной всё иначе…
Глава 8. Анфиса
Его губы останавливаются на моих. Не целуют. Пробуют, гладят. Заставляют меня мурашиться.
— Ещё было: обратиться на «ты», — услужливо напоминает Виталий, обдавая меня горячим дыханием.
Бездумно тянусь к нему, прикусываю нижнюю губу. Прямо-таки потребность ощутить вкус. А когда ощущаю: чуть кофейных, терпкий, мужской, как ведёт враз. Причём нас обоих. И вот мы уже целуемся, сплетаясь языками. Его рука в моих волосах. Мои ногти царапают ему шею.
— Попроси меня, — не знаю, откуда у Виталия выдержка разорвать этот поцелуй, в то время как мы оба отчаянно тонули в нём, нуждались. Разве что не стону от разочарования, когда его губы отрываются от моих. — Ты знаешь, о чём. И по имени назови.
Его рука в моих волосах чуть оттягивает их, причиняя лёгкую боль и заставляя опрокинуть голову и обнажить шею на максимум.
Не сдерживаю стона, когда Виталий наклоняется, вдыхает мой запах, а потом касается языком кожи. Затем прихватывает губами бьющуюся венку…
Контраст таких полуприкосновений с жёстким захватом волос сводит с ума. Как и наша поза, близость, моя почти полная обнажённость… Такое ощущение, что я полностью голая, хоть это пока и не так.
— Пожалуйста, — выдавливаю, когда всё-таки обретаю способность говорить снова. — Виталий… Трахни меня.
И «ты», и его имя даются мне просто. Слишком уж сильна потребность. Я бы сейчас вообще что угодно сказать могла.
— Какая нетерпеливая, — со смешком констатирует Виталий, слегка отстранившись, чтобы избавить меня от остатков платья. Тут же ведёт мне по телу жадным взглядом, который уже как прикосновения. — Прям именно трахнуть?