Дружки “Толика”, колдуна-бандита, которого я отправил за решётку?
Ну-у-у…
Думаю, что целью я всё-таки не был. А вот Терентьев… Человек такого уровня вполне мог кому-то мешать…
В полиции нас продержали до самой ночи. Расспросили о случившемся четыре раза, взяли слепки моей ауры, запросили документы из “Арканума”.
Первый ли раз вы видели Терентьева?
Знаете ли вы о недоброжелателях Терентьева?
Видели ли вы кого-то подозрительного перед разговором с Терентьевым?
В конце-концов, нас отпустили, предупредив, что возможно придётся ещё приехать в участок. Заодно взяли подписку о невыезде.
Что было досадно, ведь я собирался в Кострому, к деду…
По пути домой я всё же решил проверить мысли о Толике.
Отыскал номер полицейского участка, позвонил, и вскоре меня соединили с капитаном Сидоренко.
— Да, ваше благородие? — спросил он, когда я представился.
— Хотел узнать, как там с делом тех бандитов? “Хруст”, кажется, и его подельники? Вы обещали сообщить, когда будет суд!
— М-м-м… Такое дело, господин Апостолов… Анатолий Хрусталёв сбежал во время конвоирования в тюрьму. Сейчас он находится в розыске. Его подельники мертвы.
Вздохнув, я положил трубку.
Так-так-так… Следи я пристальнее за своими делами, мог бы промониторить случившееся в сети… Заметка двухнедельной давности о сбежавших заключённых нашлась вмиг — она красовалась сразу на пяти новостных порталах.
Значит, Толик сбежал, грохнув конвоиров? Ему явно кто-то помог, и этот кто-то явно серьёзен — перебить нескольких полицейских, помочь бежать опасному преступнику, невзирая на последствия?
Либо это человек с властью, либо безумец.
И ни одно, ни другое меня ничуть не радовало.
Подумав об этом, я отчего-то вспомнил про пропавшего на несколько дней Адриана. В сеть он не выходил, на сообщения так и не ответил… Попытка дозвониться тоже ни к чему не привела.
В душе шевельнулось беспокойство, и я написал его внучке, Илоне.
Она ответила почти сразу:
“Его всё ещё нет”
— Дерьмо! — выругался я.
* * *
— Я встречал подобное, — первым же вечером сказал Григорий, взяв из холодильника бутылку пива, — Во время службы в Беломорске… Охотники напоролись на какую-то тёмную мразь, выбравшуюся из Урочища. Она заразила их, превратила в себе подобных… Те охотники пришли в город и убили больше двадцати человек, прежде чем мы расхреначили её колдовскими экспансивными партонами… Обойм тридцать в них всадили, не меньше.
— Мощно.
— Мощно… Мощно ты, сын, там выступил… Задержал сволочь, отсёк ей руку… Не так уж и плохо, когда прикрывает маг, скажу я тебе.
Я улыбнулся. Это что, Григорий меня хвалит?! Так-так-так, кажется лёд тронулся!
Следующую неделю я вёл себя тише воды, ниже травы. Притихнуть пришлось, потому что я приметил за собой слежку. Почему-то подумалось, что это инквизиция. Возможно, они ждали, что кто-то может на меня выйти? Или что я сам с кем-то свяжусь?
В это время я не высовывался. Почти не выходил из дома, не занимался с Мунином, не косячил в академии, не ввязывался ни в какие приключения.
Зарядил колечко, которое залечило нанесённую монстром рану, защитный амулет. Прикупил такой же отцу и велел носить не снимая — просто на всякий случай. Впрочем, после событий в небоскрёбе, он и не думал спорить.