Меня выслушали с почтительным вниманием и пообещали больше так не делать. На завтра Соболев и Василиса договорились посетить полигон: Азаровой не терпелось отработать как должно магический удар, Павел Артемьевич обещал помочь. Если что, телефония на полигон проведена, они примчатся по первому моему требованию.
Домой я ехал, несмотря ни на что, в приподнятом настроении. Сотрудники у меня отличные, дело своё знающие, и это главное!
А дома меня ждал сюрприз.
— Михаил Дмитриевич! — Ирина Харитоновна, услышав, как я отпираю дверь, выглянула в прихожую. — Вас дожидается дама.
Агнесса Леопольдовна, сложив руки на коленях, сидела на диване в гостиной. Рядом с диваном лежала Принцесса и всем своим видом давала понять, что из этого дома без разрешения хозяев ещё никто не уходил.
Когда Агнесса Леопольдовна попыталась встать, Принцесса негромко зарычала.
— Тихо, Пуся, — успокоил я. — Агнесса Леопольдовна — наша гостья. Веди себя прилично.
Принцесса разочарованно вздохнула и покинула пост.
— Рад приветствовать, Агнесса Леопольдовна! — Я учтиво поклонился и поцеловал поданную мне руку.
— Я тоже очень рада вас видеть, дорогой Михаил Дмитриевич, — объявила Агнесса.
Я недоверчиво посмотрел на неё, пытаясь сообразить, где подвох. Но как ни вглядывался, ничего подобного не заметил: лицо Агнессы, прежде при виде меня обретавшее кислое выражение, на сей раз действительно светилось радушием.
— Да-да, не удивляйтесь, — подтвердила Агнесса. — Я, собственно, решила вас навестить именно для того, чтобы покаяться: я была к вам несправедлива… О, да, не спорьте, — она подняла руку, не позволив мне перебить. — Видите ли. Её Величество вдовствующая государыня приставили меня к Елизавете Фёдоровне пять лет назад, когда настала пора этому юному прекраснодушному созданию появляться в свете. Можно сказать, что Её Высочество взрослели у меня на глазах и, смею надеяться, при моём непосредственном участии. Своих детей у меня нет, и к Её Высочеству я привязалась со всем пылом нерастраченных материнских чувств… Вы позволите мне говорить откровенно?
Я поклонился.
— Буду рад. Понимаю, что правилам дворцового этикета подобное не свойственно, и тем более ценю ваш порыв.
Агнесса кивнула.
— Так вот. Я всегда опасалась, что в силу своей молодости и неопытности Елизавета Фёдоровна могут проникнуться симпатией к человеку, который не сумеет составить её счастья. Например, человеку слишком молодому, а потому легкомысленному…
— … Или человеку не самому богатому и знатному, — поддержал мысль Агнессы я.
— Или так, — без тени смущения подтвердила она. — В ваши годы вы и Елизавета Фёдоровна, разумеется, полагаете, что превыше всего взаимная симпатия. Для того чтобы осознать, что материальное и статусное положение играют в жизни далеко не последнюю роль, должны пройти годы.
Я пожал плечами.
— Вы, возможно, не поверите, но я осознаю этот факт гораздо явственнее, чем мне хотелось бы. В противном случае давно уговорил бы Елизавету Фёдоровну бежать и тайно обвенчаться, а дальше хоть трава не расти.
— Именно! — Агнесса подняла палец. — Отчего и говорю: я была к вам несправедлива. Впервые увидев вас, приписала вам свойственное возрасту легкомыслие. И лишь теперь понимаю, насколько была неправа. Елизавета Фёдоровна рассказали мне, что это вы запретили ей выходить из дворца, потому что опасались колдуна. Это вы вели расследование, преодолевая сопротивление Тайного приказа, рискуя своей карьерой и расположением государя. И более того: это вы догадались, где меня искать, и спасли от участи столь ужасной, что я до сих пор не могу думать об этом без содрогания. — Агнесса передёрнула плечами. — Подводя итог, любезный Михаил Дмитриевич: я искренне вам благодарна! И хочу, чтобы вы знали: отныне я — ваш самый преданный друг.