В небе где-то очень близко сверкнула яркая молния. Девочки вздрогнули от неожиданности. Еще через несколько секунд послышались раскаты грома.
– Ну вот, только этого не хватало, – недовольно озвучила Таня.
Маша, прижавшись к подруге, что-то аккуратно прошептала ей на ухо. В ответ Таня тяжело вздохнула и едва слышно ответила:
– Хорошо, но потом точно домой.
Внимательно сосредоточившись на цифрах, она начала что-то бубнить себе под нос. Миша проследил за ее взглядом. Неподалеку от основной массы чисел, немного в стороне, сверху, словно заголовок, виднелась запись из нескольких цифр.
– …Три, семь, – проговорил едва слышно Миша. – Странно.
– Леха, дай мне фонарик, пожалуйста, – попросил Дима. – Хочу осмотреть башню с другой стороны, вдруг мы что-то в прошлый раз упустили.
– Держи, – с улыбкой ответил Лешка.
– Ой, я тоже хочу поискать, – присоединилась к Диме Маша, – вдруг я тоже что-нибудь найду.
Маша и Дима обошли башню с другой стороны для того, чтобы более внимательно ее осмотреть. Лешка продолжал о чем-то перешучиваться с Таней, а Миша все стоял и смотрел на цифры. Они что-то значат, он точно это знал. В небе еще раз сверкнула молния. Дождь начал капать чуточку сильнее. Три и семь… гром вновь прокатился по двору. «И еще перед этим цифры, что-то вертится в голове, я знаю, я точно знаю, – думал Миша, – что-то очень знакомое». Еще раз взглянув на финальные цифры три и семь, он машинально поднял руку, чтобы посмотреть на часы. Семь часов и тридцать шесть минут. Секундная стрелка на циферблате заканчивала свой круг. Что-то очень неприятное зашевелилось внутри Миши. Грудь неожиданно сдавило. Он еще раз посмотрел на цифры на стене. На тот самый участок, который не давал ему покоя: три, семь, а перед ними единица и девятка. А затем опять на часы. Секундная стрелка закончила свой круг, и часы показали ровно семь часов тридцать семь минут. Из-за пазухи, под курткой Леши раздалось шипение. Но Лешка ничего не слышал и продолжал едва слышно о чем-то болтать с Таней. Миша дрожащими руками схватил Лешу за грудки и взглянул на него испуганными глазами. Леша замер. Из-за пазухи в куртке Леши раздались обрывки фраз, произнесенные все тем же знакомым Мише сухим мужским голосом. Медленно достав дрожащей рукой рацию из куртки, Леша, не веря своим глазам и ушам, уставился на нее. Таня замерла рядом. Шипение, треск и голос:
– …переулок…
Изумленная троица встала словно вкопанная. По их спинам пробежал неприятный холодок. Услышавший шум Дима поднял голову и шепотом произнес объяснявшей ему что-то Маше:
– Ну-ка погоди…
С изумлением на лице он подошел к остальным ребятам. Маша встала подле него. Собравшись вокруг рации, которая тихонечко шипела, ребята уставились на нее словно завороженные. Свист, треск, сильное шипение и отчетливый мужской голос, перебиваемый сильными помехами:
– Камская… Семнад… линия…
Компания ребят все еще стояла перед рацией с открытыми ртами не в силах хоть что-то выдавить из себя. Теперь холодный и обволакивающий страх чувствовал не только Миша. Еще через некоторое время рация вновь завыла и выдала уже гораздо более четкий и ясный голос, хоть все еще и перекрываемый изрядными помехами: