Пролог
Мало что ломает человека так надежно, как он сам — нервами, переживаниями, попытками выбрать из грядущего будущего самый худший вариант. И как ни унимай разошедшееся подсознание, но седые волосы будут множится, а Император в приватной беседе спросит, не нужен ли верному Канцлеру отдых?..
По счастью, контроль над лицом и телом при нем, поэтому он улыбнется и отшутится, вызывая облегченную улыбку у человека, которого с радостью бы убил.
Канцлер необходим стране, без него никак — так говорят на телевидении, так повторяют друг за другом министры, и государь тоже верит. Но раз с ним все хорошо, то с Империей будет отлично.
Разведка доносит неприятные данные о движении дипломатов и перемещении вражеских войск — государю некогда заниматься еще и внутренними проблемами.
А проблемы только множатся.
«Институт металлов и сплавов» — ведомственный институт минобороны забрал с госхрана пять килограмм таллиума. И накатал претензию, что в переданном материале этого таллиума — ноль целых ноль десятых. С приложением актов приемки, химического и инструментального контроля. Значит, кто-то украл и подменил — прямо на складе государственного хранилища. Значит, ревизия будет не осенью, а прямо вот-вот, внеплановая, с привлечением десятка ведомств. Значит, времени у Канцлера просто нет.
Не старый, по собственному мнению, мужчина смотрел в зеркало трюмо собственного кабинета. Он и в самом деле осунулся — сон сбегал от него под утро, а к семи часам референт уже приносил суточную сводку.
В руках лежал тяжелый стакан с коньяком на донышке — слишком частый спутник последних дней. Алкоголь давил мысли, но не делал это избирательно — и Канцлер чувствовал, что тупеет: теряет варианты событий, ходы и решения, которые наверняка есть, но ускользают.
Переложив стакан в другую руку, Канцлер поднял ладонь правой — кончики пальцев слегка дрожат. Так он себя доведет еще раньше виселицы.
Подойдя к массивному столу, он оставил коньяк и грузно уселся за столешницу. Сложив руки в замок, опер о них лоб.
В эти дни было слишком много мыслей о том, как бы вывернуться — и все передуманы так часто, что в голове царила пустота.
«Значит, надо, чтобы кто-то подумал за меня».
Щелкнув селектором, Канцлер обязал референта назначить ему встречу с мэтром Ханли Вариушем.
У пропавшего — и, скорее всего, покойного мэтра Сатра Нарема было много последователей. Сами они, правда, не называли Нарема своим лидером — слишком много апломба в каждом. Просто Нарем что-то делал, а не сидел в своих лабораториях, пространно рассуждая о правильном устройстве общества и государства. При этом, все они были согласны, что одаренные — новый вид человечества, который должен править. Но сделать что-то, кроме слов — для лабораторных крыс, не имеющих проблем с деньгами, было слишком рисково. Каждый желал, чтобы новый мир создал кто-то другой, а сами они просто сняли сливки, благодаря своему положению в иерархии. Хитрые, скользкие, мерзкие — сидящие на знаниях и не готовые делиться ими ни с кем. Но — необходимые стране ровно за счет этих самых знаний.