— Ты пришла. Вода необыкновенно тёплая.
— Ты сомневался, что я приду?
— Немного. Всё-таки пять утра — это не для всех.
— Я люблю раннее утро. Особенно на море.
Мы вошли в воду. Она действительно была тёплой — не остыла с вечера, — и прозрачной, как воздух. Я зашла по пояс, по грудь и поплыла, чувствуя, как вода обнимает меня со всех сторон. Алекс плыл рядом.
— Иди сюда, — сказал он, останавливаясь там, где вода доходила до плеч.
Я подплыла ближе. Он обнял меня под водой, притянул к себе и поцеловал. Его руки скользнули по моей спине, по талии, спустились ниже. Я обхватила его ногами, чувствуя, как его возбуждение прижимается ко мне сквозь ткань плавок. Вода делала всё легче, невесомее, и когда он отодвинул мой купальник в сторону и вошёл в меня, я только выдохнула и закрыла глаза. Мы двигались медленно, в ритме волн, и это было похоже на танец — тихий, утренний, только для нас двоих. Я чувствовала, как вода обтекает нас, как она сглаживает каждое движение, делая его плавным и почти невесомым. Я чувствовала его руки на своих бёдрах, его дыхание на своей шее, его член внутри себя — тёплый, твёрдый, уверенный. Вода приподнимала меня, и я опиралась на его плечи, чувствуя, как он держит меня, как он направляет меня, как он шепчет моё имя.
— Соня, — прошептал он. — Ты чувствуешь, как вода нас держит?
— Да, — выдохнула я. — Как будто мы невесомые. Как будто мы парим.
Он улыбнулся и поцеловал меня в шею. Его рука скользнула по моей спине, спустилась к ягодицам, сжала их, притягивая меня еще ближе. Он начал двигаться быстрее — и вода подхватывала нас, качала, уносила. Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать — его руки, его член, его дыхание, его голос, который шептал: «Ты совсем ничего не весишь». Я кончила тихо, сжимая его внутри, и он кончил следом, прижимая меня к себе. Мы стояли в воде, обнявшись, и я чувствовала, как он улыбается. Потом мы просто плавали, смеялись, брызгались, как дети, и вышли на берег, когда солнце уже поднялось над горизонтом.
После завтрака начался день, который я запомнила надолго. Алекс был ненасытным. Не грубо, не навязчиво — просто он не мог перестать меня трогать. И я, честно говоря, тоже не могла перестать хотеть, чтобы он меня трогал.
Мы лежали на лежаках, и его рука то и дело оказывалась на моём бедре. Мы шли к бару за коктейлями, и он прижимал меня к стене в укромном уголке за пальмами, задирал сарафан и входил в меня пальцами — быстро, жадно, — и мы возвращались к лежакам, как ни в чём не бывало. Мы плавали в бассейне, и под водой его пальцы опять проникали в меня, двигались внутри, пока я кусала губы и делала вид, что слушаю, как он внимательно мне что-то говорит.
Один раз, когда мы снова пошли купаться в море и зашли по шею, он притянул меня к себе, запустил руку под воду, спустил чашечки моего купальника вниз и начал трогать мою грудь — прямо там, на многолюдном пляже, где вокруг плавали и ныряли десятки людей.
— Алекс! — прошептала я, оглядываясь. — Тут же люди!
— Люди далеко, — ответил он, не прекращая. — А ты близко. И у тебя самая красивая грудь на этом пляже. Я не могу устоять.