– Это же не трудно, крюк в пару лишних километров. Трудно – это когда остаток жизни в инвалидной коляске. Впереди торговый центр и пешеходный мост, – объясняет Даша, – их как раз Махмудик строил. У меня в навигатор все его объекты забиты. На всякий случай.
Вообще общение с этой семьей несказанно обогатило мой жизненный опыт. И глядя, с какой легкостью управляется со своей жизнью Даша, я испытываю зависть.
Зависть вообще бывает разная, но это, наверное, самое стойкое женское чувство. Бывает такая, что подруга завидует твоим обстоятельствам. Ты еще жива, а она уже примеряет на себя твоего мужа. Некоторые даже мысленно уже поселились в твоей двухкомнатной квартире. И отправили детей к бабушке в Саратов. Или лучше в районы вечной мерзлоты. У нас на карте их немало.
Эта зависть абсурдна. Непродуктивна. Кроме того портит анализ крови и карму. Людям более развитым свойственна другая зависть.
Они завидуют свойствам и качествам подруги. Ведь с ними она всего достигла сама. Вот, если бы мне парочку Дашиных талантов, звал бы меня в жены принц Гарри. Прям вижу, как он выбрал мне кольцо с алмазом в ювелирном. И алмаз этот был с ведро размером. Но я не Даша, и теперь уйдет мое колечко какой-нибудь шлюхе недостойной.
Вот так, качественно и с размахом завидуют интеллигентные люди. То есть я.
Так я завидую своей подруге Ангелине, невероятной и стильной бизнесвумен. Когда я смотрю на Ангелину, я понимаю, что такой мне никогда не стать. Ведь по сравнению с ней даже Хилари Клинтон – буфетчица. Или другой подруге, роскошной рыжей красотке. У нее длинное сложное имя, поэтому мой ребенок зовет ее тетя Кики. Ей идет.
Скажу, как на духу: я бесконечно завидую их талантам. А вот их жизням я не завидую нисколько. По той же причине я не завидую Даше. То есть нет, ее статусу, конечно, завидую, а самой жизни – нет.
Когда Махмудик, наконец, развелся и смог жениться на Даше, он стал разваливаться, как некогда могучий СССР.
Женщины и мужчины переживают свой переход в домохозяйки по-разному. Вот Махмудик, как «вышел замуж», сразу растолстел на десять кило. То у него заболит нога. То вступит спину. То его мучает чирей. То дергает зуб. Даша стоически переживает эти метаморфозы. Не говоря о том, что дома от него одни убытки.
И наше с ней общение протекает примерно так:
– Одолжи на пять минут пылесос. Вчера просила Махмудика пропылесосить.
– И Махмудик его сломал, – ехидно вставляю я.
– Да там ерунда, что-то с мотором. Открою – разберусь. Надо только кухню закончить. А еще вот, возьми, упражнения для жопы. ЕNVY – жопа. Английский с переводом и музыка приятная. Вчера, когда кухню красила, почти весь диск отсмотрела. Пока она не просохнет, я у тебя посижу.
Даша сама собирает кухню. Не то чтобы их бюджет не выдержал дизайнера и рабочих. Их не выдержит Даша. У дизайнера окажется плоское воображение и недостаток технических знаний. А рабочие своими неумелыми действиями доведут Дашу до инфаркта. Так уже было, когда Махмудик пригласил сварщика переделать батареи. Через полчаса Даша попросила его уйти, а аппарат оставить. Батареи Даши жгут, как освенцимские печи, несмотря на шестнадцатый этаж.
