Вышла в холл. Снова наши фото. Мы вместе. Присмотрелась. На снимке, позади Ивана, огромная машина белоснежная. Теперь я знаю, что это «Фред», его тягач. Знаю, как Иван привязан к нему.
'Фред, ты первый дал мне надежду, что я могу вернуть себя!"
«Фред»… Возможно, таким образом память, что-то пытается сказать мне? Потому, что, внезапно, слезы потекли по моим щекам. Плачу, но легче не становится.
Такая чудесная квартира, просторная, светлая. Но я задыхаюсь. Не могу здесь быть… Я словно краду чужую жизнь. Это не моя жизнь. Нет, пока что, не моя.
Вытерла слезы и вышла на балкон. Большой балкон, с террасой. Перегнулась через перила и замерла.
Иван. Вижу его. Он сидит рядом с домом, на лавочке и обхватив руками голову о чем-то задумался. Судя по выражению его лица, нехорошими были эти мысли. Мрачными.
Мое сердце забилось часто. Тяжело мне, видеть его таким. Как хочется его утешить. Первая мысль, спуститься и обнять его, прикоснуться к нему. Чтобы в его объятиях, стало чуть легче нам обоим. Как мне хочется, еще с больницы, очутиться в его объятиях. Хочется понять, как это, когда он обнимает меня…
Нет, это глупо. Я сама себя раздражаю, своей беспечностью. Злюсь, что позволяю себе эти иллюзии. Я обниму его и что дальше? Ничего.
«Извини, но я по прежнему не помню тебя…»
Это все что я могу сказать, сейчас. Как же меня злит мое бессилие.
Иван…
Я сделаю ему, только больнее. Мне нечем поддержать его надежду… Нет, я не могу так с ним. Мне придется, придется отталкивать его, держаться от него подальше.
Он заметил меня. Смотрит на меня. Смотрит так, словно видит мои мысли. Нет в его взгляде надежды.
Я отвернулась. Не могу видеть его таким. Ушла в комнату. Вспоминаю его взгляд. Смотрит, словно касается меня. Дыхание перебивает от его взгляда. Мое тело, явно реагирует на него. Я вся горю, руки вспотели и дрожат. Сердце вот-вот выпрыгнет сейчас и во рту пересохло…
Тело мое, видимо, прекрасно помнит его. Но моя голова, украла меня у него, скрыв в потаенных уголках сознания…
Пошла на кухню. Я должна переключится от этих мыслей о нем. Открыла холодильник и решила приготовить нам обоим, ужин.
Почистила овощи. Пожарила картошку с морковью и чесноком, как любила сама.
Иван зашел на кухню. Увидел, что я готовлю. Его лицо просветлело.
— Ты готовишь? Помощь нужна?
Подошел улыбаясь ближе. Замер. Руки опустил. Увидел, что я жарю картошку и помрачнел.
— Что-то не так?
— Нет, нет… Прошу, Маша, не «загоняйся». Я понимаю, все чуждо, тебе, здесь. Не представляю, в каком аду, ты находишься. Прошу, не грузись еще и моими мыслями. Я, большой мальчик, справлюсь. Давай я помогу, соберу это.
Иван салфеткой смахнул очистки в ведро, вынув у меня нож. Затем, внимательно посмотрел на мои руки.
Оставил ведро и вытерев свои руки салфеткой, наклонился ко мне, внимательно осматривая мою руку. Мгновенно перехватил мои пальцы, обхватив их своей рукой. Так по родному, нежно, без лишних рассуждений.
— У тебя кровь, здесь, Маша… Ты порезалась…
— Я и не заметила… Мне не больно, это ерунда.
— Я виноват… Забыл предупредить. У меня «пунктик» по ножам, они очень острые все.