Тимофей Иванович приезжал к ним в гости не так уж часто — по железной дороге из Лондоко до Владивостока путь был не близкий. Но все же раз в год он собирался, объявлял бабушке, что едет к дочери Любе и внукам, и отправлялся в дорогу.
— Так мы сегодня поедем на Ленинскую? — поинтересовался Сережа, когда все сидели за столом и завтракали.
— Поедем, — твердо пообещала мама и опять подвинула деду открытую консервную банку, — попробуй, это же сервелат! Деликатес! Летом в бухте баржа затонула, так Игорь с Сережей на лодке туда отправились, и ныряли. А там чего только не было! Столько всего выловили!
Хлопнула входная дверь, появился Игорь и водрузил на стол две буханки белого ароматного хлеба.
— Представляете, матрос опять мне дал две булки вместо одной, — похвастался он.
— Ух ты, — всплеснула мама руками, — ты ему хоть «спасибо» сказал?
— Конюшня, — расплылся в улыбке Игорь. Он любил удивлять людей, в том числе и коверканием слов. И «конюшня» на его языке означало «конечно». — А мы на площадь сегодня поедем?
— Да поедем-поедем, — опять ответила мама, — я же обещала!
— Может, лучше на двенадцатый километр? — предложил дед. — Покажу вам царские казармы.
— Ты их уже показывал, — возразил Игорь, — мы помним.
И Сережа помнил, как в один из летних приездов деда они долго куда-то шли — мимо кочегарки, через дорогу, потом мимо ряда двухэтажных домов. И вскоре, обогнув сопку, оказались в районе ДОС (Домов Офицерского Состава), где проживали военные. Дома здесь были — сплошь старинные одноэтажные постройки из красного кирпича с огромными окнами и огородиками на придомовой территории.
Не было поблизости ни современных построек, ни дорог. Куда не обернись — сопки, покрытые густым лесным массивом. Тишина. Изредка прогремит тележка с бидоном да пробежит с лаем собака. Окраина города.
— Вот в этой конюшне мой конь и стоял, — показывал тогда Тимофей Иванович на одно из зданий, — а здесь были наши казармы. Сколько ж тогда нам трофеев от белых досталось!
Он достал из кармана кисет с табаком, скрутил самокрутку и с наслаждением задымил.
— А почему «царские конюшни»? — поинтересовался Сергей. — Ты в царское время разве воевал?
— Да это название такое осталось с царских времен, — Тимофей Иванович задумчиво смотрел на старые кирпичные здания. Как будто, вновь видел перед собой своих товарищей в буденовках, слышал ржание лошадей. Как будто возвращался в свою молодость — такую тяжелую и в то же время прекрасную. Она была полна лишений, кровопролитных боев, опасностей и крутых поворотов. А еще великой ярости и любви…
— Я помню, как мы туда ходили, — сказал Сережа, возвращаясь к общему разговору, — и опять сходим. Только давай завтра. Сегодня на Ленинскую.
— Вы что-то интересное хотите мне показать? — догадался дедушка, с хитрой улыбкой оглядев родных. — Что вы все талдычите про эту Ленинскую?
— Да! То, чего ты еще не видел.
— Интересно, чего я тут еще не видел, — пожал он плечами, — ну ладно, поедем.
Маленькую Валю оставили дома с Сергеем Петровичем, и вчетвером — мама, дедушка и Сережа с Игорем, — на автобусе добрались до центра города.