— он впервые произнес мое имя сокращенно и мне это безумно понравилось. Так называла меня мама… Что-то теплое и приятное всколыхнулось в груди и я едва не заплакала, но сдержалась. Не при этих гадюках. – Вы можете высказать их мне. Что, нет желающих? – Берсан был беспощаден. Осадил тетку и сестру так, что те едва не поперхнулись. — Ты ослеп, Берсан! Эта девка тебя отравила своим ядом! Своей гнилой кровью! Ты не видишь, кого называешь женой! Ты уже ничего из-за нее не видишь! — Хватит, тетя! – рявкнув, он ударил кулаком по столу. Я подпрыгнула на месте. – Если вас что-то не устраивает в моей жене, вы можете сократить время общения с ней! Или вообще не общаться! Что-то мне подсказывает, что это не она сегодня вас нашла, а как раз наоборот! Я прав, Альмира? — Я не хочу в этом участвовать… Извините, я пойду к себе. Можно? – спросила у Берсана и тот кивнул, не сводя злого взгляда со своей тетки. Я выскочила из столовой и пулей пронеслась по лестнице наверх, в нашу спальню… В нашу… А ведь я уже привыкла к его присутствию по ночам. Может также привыкну и к близости? Я не знала, как это. У меня никогда не было мужчины. Я никогда не расспрашивала об этом у знакомых замужних женщин. Никогда не читала об этом в интернете. Но отчего-то мне казалось, что это страшно, неприятно и жутко. Если только не с любимым. Это чувство меняет все. С тем, кого любишь, не бывает плохо и больно. С тем, кого любишь, даже честь потерять не страшно. Но я уже все решила для себя. Осталось только сказать об этом ему… Мира… Он назвал меня Мирой. Так приятно, так волнующе. Будто мы с ним уже близки. Будто мы настоящие муж и жена. Будто он меня… Нет. Это глупо. Конечно же, он не может меня любить. Полюбить дочь своего врага невозможно. Жаль, что нам никогда не испытать этого чувства. Я давно мечтала о любви. Я ходила по комнате из угла в угол, судорожно прижимая руки к груди. Я смогу? Правда смогу сказать ему это? А потом… Что будет потом? Он потребует близости? И как это будет? Я остановилась у окна, наблюдая за охранниками у ворот. Как они ходят туда-сюда, как о чем-то переговариваются и смеются. Берсан пришел быстро. Видимо, не стал больше слушать Гульназ и Алят. Закрыл за собой дверь и не стал включать главную подсветку. В комнате горел лишь ночник. Я резко повернулась, встретилась с ним взглядом. Берсан тоже смотрел на меня. Как-то испытывающе, странно. Снял пиджак, потом отбросил его и начал снимать серебряные запонки. — Ты сбежала из столовой. — Да… Сбежала… Не хотела, чтобы ты ссорился с ними из-за меня. — Я не ссорился. Я лишь указывал им на их место, о котором они позабыли, спрятавшись за спинами стариков клана. Но глава этого клана все еще я. Я смотрела на то, как он снимает часы и кладет их вместе с запонками. Смотрела и думала… Правильно ли поступаю? Ведь дети – это уже серьезно. Очень серьезно. Я ведь буду их любить, не смотря на то, что мы с их отцом враги. А если Берсан так и не простит меня никогда? Если он заберет у меня детей и прогонит? Что со мной будет тогда?
— Я согласна! – выдохнула я и зажмурилась. Я сказала это. Сказала! — Согласна? О чем ты? – спросил так, будто, и правда, не понял о чем я говорю. Что ж, придется повторить… — Согласна стать твоей женой. Согласна принять тебя… Как своего мужа. По-настоящему. Я согласна родить тебе наследника. Я смотрела на Берсана, на то, как медленно он приближается ко мне. В глазах полыхает пламя, как и на груди. О чем сейчас думает? О том, что ему будет противно со мной спать? Или нет?.. Он сказал, что он мужчина и он сможет… А я? Смогу ли я? — Это окончательное решение, Мира? – он снова… снова назвал меня Мирой. – Не передумаешь? Не испугаешься? – мне кажется, или он забавляется надо мной? В таком серьезном вопросе? — Нет, я не передумаю. Только… можно тебя попросить? — Что? – кажется, будто в душу глядит. А у меня тахикардия зашкаливает. — Не делай мне больно. Я боюсь… Очень боюсь. Но я хочу жить. И не хочу и дальше слоняться по этому дому дочерью врага. Я хочу чувствовать себя человеком, понимаешь? Если я смогу подарить тебе детей… Не прогоняй меня. Не забирай их у меня. Это очень жестоко. Такого не заслуживает ни одна женщина. А мужчины часто так делают и если ты… — он не дал мне договорить. Приложил указательный палец к моим губам, чуть нажал. — Остановись, Мира. Я не стану причинять тебе такую боль. Разумеется, если ты не предашь меня. Ты согласилась стать моей полностью. А это не только телом, но и душой. Больше никаких побегов. Или мы вместе, или нам конец.
