Он отреагировал на удивление спокойно, словно ожидал услышать что-то подобное, а после разговора согласился почти на все мои условия — при условии, что безопасники и медицинский персонал смогут оценить мои способности во время следующего выхода в Приграничье и понять, насколько они полезны. Конечно, зарплаты как у Джина мне не обещали, всё-таки у нас был разный опыт и разный уровень… доверия, как они выразились.
Мне даже согласились оплачивать служебное жильё или квартиру, которую я выберу сама, пока я работаю в организации. А вот увеличить срок контракта отказались — новый готовы были подписать только на полгода.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой?
— Расскажите мне о нём, — спросил-приказал он. — О Габриэле Воссе. Он был живым?
— Нет, он мёртв, это какой-то странный дух…
— Он прикасался к вам, пытался высосать из вас душу — так вы описали это отделу безопасности? Даже разговаривал, причём вполне внятно. Он был тёплым? Плотным? Ощущался как человек?
От этого разговора по спине прошла дурная волна предчувствия. Мистер Ятогами не только перебил меня, но и расспрашивал теперь настойчиво, властно, почти давя, буравя тёмными глазами из-под густых седых бровей.
— Я не помню, — ответила я. — Но да, он был осязаем. Ощущался… как человек.
— Тогда в следующий раз вы с Джином возьмёте меня с собой, — приказал он.
На этом разговор закончился.
Я покинула его кабинет, чувствуя, что произошло что-то странное, но совершенно не понимая, что именно. Марго ждала снаружи, глядя на меня выжидающе и почти ехидно, словно рассчитывала, что мне откажут, и уже готовилась всячески утешать — фальшиво. Я же ответила ей широкой улыбкой.
— Мистер Ятогами согласился на все мои условия.
Наблюдать за её лицом, всё ещё сохраняющим улыбку, но становящимся всё более непонимающим и растерянным, почему-то доставило мне невероятное удовольствие. Не знаю, когда менеджеры по персоналу решили, что стоят выше остальных сотрудников, и почему иногда вели себя как начальники.