Значит, его не уволили…
Конечно, никаких доказательств того, что виноват именно он, у меня не было. Помимо Юсэя ответственным был и хемоинформатик с английской стороны, — Джонатан, да и Дитер должен был внимательно следить, чтобы они не косячили… Просто я так чувствовала, наверное.
Но чувства не равны реальности, как я уже поняла после разговора с Джином.
— И что же, Джин Робертсон не задал никаких вопросов? Условия прям точно остались прежними?
— Я не могу говорить вам о том, что рассказал мне мистер Робертсон, думаю, вы и сами понимаете, — сладко улыбнулась менеджер по персоналу. — Но могу уверить, что по окончании разговора он ушёл с теми же условиями, с какими пришёл.
— А я собираюсь просить изменений, — прямо сказала я.
Не столько потому, что после произошедшего риск, на мой взгляд, стал намного выше, особенно если они считают случившееся в Лондоне нормой, сколько из-за появившейся у меня силы. И теперь я хотела зарабатывать если не столько же, сколько Джин, то хотя бы не намного меньше.
Конечно, это означало дополнительную опасность, но такой шанс изменить свою жизнь раз и навсегда я упускать не собиралась.
— Каждый работник организации важен для нас, но вы же понимаете, что ваше участие не настолько критично, как участие мистера Робертсона? И он уже готов работать на этих условиях…
Вроде в психологии для этого даже было какое-то название — когда тебя убеждают, что ситуация нормальна, потому что кто-то другой, очень ценный и важный, её уже принял.
— Я бы хотела обсудить это лично с мистером Ятогами, Марго, если вы не против, — я тоже улыбнулась девушке, и та на секунду перестала улыбаться. Впрочем, она быстро взяла себя в руки.
* * *
Мне кажется, или наш начальник помолодел?
Идзумо Ятогами был из тех мужчин, чей возраст не портит внешность, а словно доводит её до законченного состояния, но сегодня мне показалось, что ему не больше пятидесяти. Ни дряблой кожи, ни старческой сутулости, ни единого волоска, выбивающегося из стильной причёски и бороды. В его глазах появился какой-то жгучий интерес, которого раньше я не замечала никогда, и, увидев меня, он разгорелся ещё сильнее.
Что случилось?
— Присаживайтесь, Рэй Морикава, — он указал на кресло, дождавшись, пока я устроюсь, и почему-то от этого внимания я почувствовала себя не в своей тарелке. — Мне передали, что вы желали обсудить со мной произошедшее в Лондоне? Я тоже хотел бы поговорить об этом с вами.
Его голос был лишён тяжеловесности, он не повышал его, говорил спокойно и размеренно, внушая одним этим уверенность. Я видела, что таким же образом старается разговаривать Юсэй, но его самообладание иногда всё-таки подводило.
— Мои… обстоятельства изменились. У меня было время подумать, хочу ли я продолжать эту работу, и на прежних условиях я больше не готова.
Он молча ждал, давая мне возможность высказаться, а я боялась, что сейчас мистер Ятогами так же, как Марго, намекнёт, что я вообще не в том положении, чтобы ставить условия.
— Как изменились ваши обстоятельства?
— Там, когда у меня случился микроинсульт… Когда Габриэль Восс пытался меня убить, у меня появилась сила.