Если создать такую имитацию, я получу сразу две бесценные вещи. Во-первых — идеальный полигон для проверки моей теории. Я смогу сколько угодно нарушать баланс искусственной ауры, наблюдать, как она восстанавливается, и никого при этом не убью и не покалечу.
А во-вторых, я получу идеальный тренажёр для ауральной хирургии!
Ведь в чём главная беда обучения ауральной хирургии? В том, что это очень сложная дисциплина, и любая тренировка сопряжена с огромным риском. Ошибка целителя может стоить пациенту жизни.
А тут — полноценный тренажёр. Искусственная аура, на которой можно отрабатывать любые процедуры, ошибаться сколько угодно и оттачивать технику до совершенства. И если что-то пойдёт не так — просто сбросить настройки и начать заново.
Это стало бы революцией и для моих исследований, и для всего целительства.
Оставался один вопрос — реализуемо ли это технически? В артефакторике я разбирался плохо. А тут требовался настоящий гений.
И я точно знал, к кому обратиться.
Российская империя, город Санкт-Петербург, мастерская артефактора Громова
Савелий Игнатьевич принял меня в своей квартире, которая располагалась прямо над мастерской. Несмотря на ранний час, он радушно пригласил меня и угостил чаем.
Квартира Громова не слишком сильно отличалась от его мастерской. Повсюду были разложены инструменты, заготовки, недособранные артефакты, книги и листы со схемами. Пахло металлом, канифолью и ещё чем-то химическим.
— Рад вас видеть, граф, — прогудел Громов, усаживаясь в кресло. — Мы оба люди занятые, так что давайте сразу к делу. Что за идея вас посетила, что вы примчались ко мне ни свет, ни заря?
Я усмехнулся его прямоте.
— Вы ведь знакомы с диагностическими артефактами, которые снимают слепки ауры?
— Конечно. Я их немало сделал. Вам нужен один такой? Или несколько?
— Мне нужно сделать улучшенную версию такого артефакта, — ответил я и рассказал свою задумку про живой слепок.
Артефактор слушал молча, но с возрастающим вниманием. Его глаза под конец моей речи разгорелись, как угли.
Когда я замолчал, он несколько секунд задумчиво теребил кончик носа, глядя куда-то в пространство. Потом с силой хлопнул ладонью по столу.
— Юрий Дмитриевич, вы полагаете, что первый до этого додумались? Были уже попытки создать нечто подобное, но пока никому не удалось.
— Но идея вам нравится? — улыбнулся я.
— Нравится. Вот только в этой задаче есть проблема, которую пока никому не удалось обойти.
— И в чём загвоздка?
— В том, что для того, чтобы создать правильные реакции слепка, нужны либо все возможные правила и законы, по которым аура существует, либо материал, способный скопировать не только энергетический слепок, а полноценную ауру с ее индивидуальными особенностями. Я в этом деле несилен, но могу предположить, что помимо общих реакций на внутреннее и стороннее воздействие на ауру существуют еще и индивидуальные, которые могут полностью перекроить результат, — пояснил мне, как маленькому ребенку Громов.
И он прав. Вряд ли возможно создать один шаблон для всех. Даже обычная хирургическая операция у разных людей протекает по-разному. Так почему с аурой должно быть по-другому?