— Сейчас! — пискнула я и побежала чистить зубы.
Быстро пригладила волосы и открыла дверь.
На пороге стоял Макс. В одной руке — бумажный пакет с кофе и круассанами. В другой — букет цветов.
— Надеюсь, твой желудок уже в хорошем настроении.
Я не сдержала улыбку.
— Надеюсь, твоя самооценка переживёт, если круасаны всё же не подружатся с моим токсикозом.
Я хотела сказать что-то ещё, но он так замер, рассматривая меня, что я замолчала. Его взгляд скользнул по моей шёлковой пижаме, по волосам, растрёпанным после сна, по обнажённым ключицам, и в этих его чарующих глазах что-то вспыхнуло.
— Не страшно. У меня только что появился план «Б».
— План «Б»?
Но он уже вошёл, захлопнул дверь за собой и положил пакет и цветы на пол.
Его взгляд обжигал.
Воздух между нами наполнился вспыхнувшим желанием.
Я почувствовала, как моя кожа вспоминает его прикосновения, как сердце замирает в груди.
— Макс… — начала я.
Следующее мгновение — он прижал меня к стене, его ладони оказались на моей талии, губы — на моих губах. Поцелуй был другим. Не мягким. Голодным. Страстным. Остановившим время.
Я задыхалась. Он — тоже. Мы оба были переполнены чем-то, что слишком долго держали внутри.
— Ты… такая красивая, моя сонная фея, — прошептал он мне в ухо, обжигая дыханием.
— Чертовски нахальный завтрак!
Он усмехнулся, поднимая меня на руки, и понёс меня в спальню, легко, уверенно, как будто не оставалось сомнений — мы снова вместе. Не как раньше. А глубже. Точнее. Живее.
И я не сопротивлялась.
Потому что впервые за долгое время это было не страшно.
Это было — правильно.
Я вцепилась в его плечи, стараясь не смотреть ему в глаза — потому что если бы посмотрела, то расплавилась бы на месте. Там, в этих глазах, было всё: вожделение, нежность, голод, боль, желание быть рядом и страх снова потерять.
Он остановился у кровати, медленно опустил меня на простыни, и я почувствовала, как по телу пробежала мелкая волна мурашек.
— Я скучал по тебе, — сказал он хрипло. — По телу. По дыханию. По тому, как ты смотришь. Как тихо стонешь, когда тебе хорошо…
Его губы скользнули по моему плечу, горячие, вкрадчивые. Он целовал медленно, со вкусом, как если бы хотел оставить на моей коже воспоминание о каждом прикосновении. Я выгнулась навстречу, откинула голову, прикрыла губы, чтобы не застонать вслух, но Макс уловил это.
Он накрыл мои губы своими — поцелуем глубоким, почти молитвенным. Его язык, ласковый, нежный, нашёл мой. Его ладони легли на мою талию, скользнули по спине, словно проверяя — точно ли я здесь, точно ли всё это не сон.
Я стянула с него футболку, ладонями провела по его груди, по знакомым линиям — он был крепким, тёплым, живым. Родным и в то же время таким другим!..
Он снял с меня пижаму бережно, будто разворачивая подарок. Его взгляд остановился на моём животе. Он коснулся его губами, задержался, и только потом поднялся ко мне, заглянув в глаза.
— Всё хорошо? — прошептал он.
Я кивнула. Глотнула воздух, потому что в лёгких его катастрофически не хватало.
А потом было всё!
Он заново писал меня прикосновениями — язык на коже, ладони, сжимающие бёдра, тепло его тела, скользящее по моему. Мы двигались медленно, почти церемониально. И только под конец, когда я выгнулась под ним, цепляясь за его плечи, когда стоны срывались с губ, когда волна накрыла, и дыхание смешалось, — только тогда он позволил себе больше.