На ступеньках сидел нищий. Он был увлечен тем, что перебирал в грязной ладони монеты. На звук шагов Эвы мужчина поднял голову. На опухшем лице читалась крайняя степень опьянения, короткие волосы стояли дыбом, а от порванной, давно не стиранной одежды несло потом.
– Ты видела, как ходят призраки? – вдруг спросил он.
Водичкова тяжело сглотнула и пошла быстрее.
– Гипсовые призраки из костела ходят по ночам, – добавил он и безумно рассмеялся.
– Пани? – На порог костела вышел священник.
– Святой отец, мне нужно с вами поговорить, – хрипло выпалила она.
Он по-отечески улыбнулся.
– Хотите исповедаться, дитя мое?
– Нет, отче. Прошу вас уделить мне десять минут вашего времени.
Он приглашающе простер руку.
– Божий дом всегда открыт для всех нуждающихся в его милости.
Эва оглянулась на ступени, но нищий словно испарился, а на том месте, где он сидел, осталась монета номиналом в пятьдесят крон.
Она не знала, как начать непростой разговор, поэтому неправильно начала с главного:
– Не знаю, в курсе ли вы, но на этом месте проводились кровавые ритуалы во времена Второй мировой войны и здесь пытались создать «новое божество», – Эва вывалила на священника информацию о том, что обнаружила в архиве, заставляя его брови подниматься все выше и выше от удивления. – Мне нужно ваше содействие, – не обращая внимания на его реакцию, продолжала она. – Прошу вас! Уверена, с вашей помощью можно остановить монстра, который проснулся и выбрался на поверхность в результате ремонта и недавнего землетрясения. Я думаю, что существо – не то, что хотели получить в «Аненербе». Оно во много раз хуже, ведь выросло из страданий и пыток невинных людей.
– Дитя! – Священник выставил перед собой руки, чтобы остановить словесный поток, который Эва обрушила на него. – Прошу вас, успокойтесь. То, о чем вы говорите, невозможно в принципе, а уж тем более в стенах церкви. Да, я знаю о том, что происходило здесь. Но нацисты были безумны и уж точно не создавали потустороннее существо.
– Вы думаете, я спятила?
Он посмотрел на нее с жалостью и перекрестил, даже не спросив, какой она веры.
– Думаю, вам нужен отдых и визит к специалисту по душевным состояниям. Да и, если честно, не верю я в ваши теории. Простите, вынужден попросить вас уйти.
– Но, отче… – взмолилась Эва.
– Уходите, – он сжал губы в полоску, а руками начал часто-часто перебирать розарий[10].
Водичкова послушалась и спустилась по ступенькам, решив прийти снова, но уже завтра. Он должен поверить, но как?
– Эва? – окликнул ее Якуб. Он появился со стороны кладбища. – Я вас искал.
– Я здесь и уже все сделала, имена и даты, – отсалютовала она исписанным блокнотом.
– Возвращаемся. Я при содействии городского совета и детективов объявил комендантский час с десяти вечера до шести утра.
Эва поехала в отель, чтобы покормить кота. Немного посидев с хвостатым, переоделась и ушла в участок.
Якуб в это время начал пробивать все фамилии, поднимать архивы времен Второй мировой, чтобы найти потенциальных жертв, пострадавших от нацистов. Совпало всего две. Одни потомки, похороненные на кладбище, много лет жили в соседней Словакии, а вот второй, Мирек Новак, жил в Лукове, работал на заводе по производству деталей для всемирно известной автомобильной марки «Шкода».