Пролог
Каждый раз, когда наступала ночь, в его душе прорастали зерна страха, посеянные в том далеком, чужом лесу. Казалось, что каждое дерево, каждый куст или зеленеющая поросль скрывают крохотную фигуру, которая являлась самим воплощением ужаса.
Что ратник изменился — замечали многие. В том числе и воевода. Но рубежник, как ни старался, ничего не мог с собой поделать. Он вздрагивал от каждого скрипа, шороха, да что там, порой шелест молодой листвы, который приносил на своих крыльях ветер, заставлял несчастного оборачиваться и напряженно вглядываться в лесную чащу.
Все его планы по излечению нежити и убийству воеводы и тех, кто будет мешать, рассыпались подобно пеплу. И не потому, что кто-то препятствовал ратнику, скорее даже наоборот — казалось, что сейчас самое лучше для этого время. Крепыш действительно чувствовал себя практически в полном порядке. Еще парочка убитых рубежников окончательно восстановила бы его, однако заниматься этим ратник не был способен. Чем больше он думал о той встрече, тем сильнее увязал в болоте сомнений, без возможности выбраться.
И избавление пришло. В одну из самых темных ночей, как казалось ратнику, он услышал голос. Говоривший будто бы находился совсем рядом, но возможности разобрать его слов не оказалось. Именно поэтому и надо было подобраться как можно ближе в самый короткий срок. Рубежник даже не успел подумать об этом, как уже стремглав несся по ночному лесу навстречу судьбе.
Нечто внутри, что можно было принять за инстинкт самосохранения, пыталось обратить на себя внимание. Но голос, зовущий в ночи, оказался сильнее. С каждым пройденным шагом он обретал все больше могущества.
Рубежник бежал, не разбирая дороги, сожалея лишь о том, что так долго сомневался. Что так долго его друг, а зовущий был именно другом, не обращал на него внимания. Но теперь, когда пришел срок, ратник сможет быть полезным.
Пространство и время слились воедино. Прежде человек думал, что хорошо знает здешние леса, но теперь двигался буквально наощупь. Лишь доверие к новому другу вело его, только ему он и был готов отдаться без остатка.
И когда посреди леса выросла крохотная фигура, сердце рубежника затрепетало. Он предстал таким же, каким его запомнил ратник — не наделенный необычайной статью, но вместе с тем удивительно могущественным. От него веяло ужасом, смертью и отмщением за всю несправедливость, какая только существовала в мире.
— Долго же ты прятался от меня! Долго противился неизбежному.
— Прости, прости! Я был глуп.
— Конечно, глуп. Твое сердце черно, потому принадлежит мне. Где бы ты ни прятался. Подойди.
Ратник приблизился к созданию, крохотному по форме, но огромному по силе, заключенной в нем, и встал на колени. Его лба коснулись измазанные в чем-то липком пальцы, и только сейчас рубежник разглядел разложенную под ногами требуху. Не расскиданную без всякого порядка, а составляющую определенную структуру, понятную немногим.
— Неожиданно, — признался друг. — Поднятая нежить. Она нам очень пригодится.
Более он не сказал ничего, но вместе с тем мириады мыслей пронеслись в голове ратника. Человек из Ржева понял, что час возмездия близок, как никогда и скоро мерзкие людишки из большого города заплатят за свои грехи. За саму попытку пленить мироздание.
