– Черт бы побрал это все! – разнесся по веранде рык Аллы. – Это невозможное месиво! Зачем вообще нужно тесто? Давай просто орехи медом зальем.
Тарас пытался угомонить разошедшуюся Аллу, но та лишь сильнее злилась. Все ждали только их. Иностранцы начали с раздражением перешептываться. Я решила вмешаться, пока Алла не устроила скандал и не сорвала мероприятие.
– Тарас, давай помогу.
– Свет, ты нас очень выручишь. Я вроде делаю, как он показывает, но все равно не выходит.
Осмотрев их миску, я поняла, что Тарас переборщил с молоком. Я досыпала муки из дополнительного пакета, добавила еще яйцо и принялась перемешивать. Тарас с восторгом за мной наблюдал. Алла сложила руки на груди и с презрением бросила:
– Да уж, покажи бездарям, как надо. Ты ведь от этой кулинарной возни в восторге.
– Я…
– Немедленно прекрати! – рявкнул Тарас, и я аж подпрыгнула от неожиданности.
Он посмотрел на Аллу с таким перекошенным от гнева лицом, что я всерьез испугалась. Видеть добродушного Тараса выведенным из себя оказалось тем еще испытанием.
– А то что? – Алла задрала подбородок и с вызовом уставилась своему парню в глаза.
– Сама знаешь, – отчеканил тот. – Сосредоточься на задании, и давай уже все доделаем.
Она вдруг отвела взгляд, обтерла ладони о фартук и пробормотала:
– Ты сам это устроил. Нечего теперь ко мне придираться.
Но, несмотря на бухтение, Алла забрала у меня миску и продолжила заниматься тестом сама. Я вернулась к Воронову. Алим обрадовался, что все справились с первым этапом, и показал, как раскатывать пласты. Мы увлеклись созданием тонких слоев.
– Спасибо, что выручила Тараса, – сказал Воронов, орудуя скалкой. – Он хороший парень, просто Алла…
Он умолк и погрузился в раздумья. Я раскатала несколько пластов и сказала:
– Все нормально. Это я уговорила Тараса записаться на мастер-класс. Так что мне и помогать.
Он поднял на меня переполненный теплотой взгляд и улыбнулся, но совсем не так, как обычно. Никакой кривой усмешки и близко не появилось. Его сосредоточенное лицо озарила удивительно мягкая улыбка, преобразив черты до неузнаваемости. Нет, это был все тот же Воронов, но теперь он казался таким открытым, добрым и… родным. У меня перехватило дыхание. Окружающие перестали существовать. Я смотрела на Влада, не в силах поверить, что раньше считала его холодным, расчетливым и коварным. А он в ответ глядел в мои глаза и улыбался, будто мы очутились за сотни километров от людей и могли сколько угодно любоваться друг другом.
Но рядом мелькнула чья-то фигура и раздался ноющий голос Аллы:
– Влад, помоги раскатать тесто. У меня не выходит, а Тарас отказался учить.
Она надула пухлые губы и стала похожа на куклу с капризным лицом. Воронов с явным сожалением вздохнул и ответил:
– Показывай, что там у тебя.
Он перешел за соседний стол, а я с досадой показала наши пласты Алиму. Пока аниматор переводила хвалебные слова повара, я думала о том, что, наверное, в душе Воронов не так плох, как о нем болтают в офисе. Вот только стоит ли доверять моим впечатлениям? Вдруг я снова всего лишь придумала образ мужчины, а на самом деле он совсем другой?
