Я зашипела от боли. Тип, будто этого не услышав, с невозмутимым видом простер ладонь над обгоревшей кожей, и с его пальцев полился светлый мерный свет. Не столько залечивая, сколько охлаждая и обезболивая.
— Спасибо, — выдохнула я, не зная, что еще добавить.
— Лучшей твоей благодарностью будет, если ты сюда больше не вернешься, — отчеканил маг и посмотрел мне прямо в глаза.
Я ни разу не тонула. Ни на воде, ни на экзаменах, ни в чьих-то глазах. До этой секунды.
А вот сейчас все и случилось. Враз словно ушла на дно этих черных омутов. Смотрела и не могла оторваться от них. Не могла ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Будто меня приковало мощнейшим заклинанием. Я буквально ощущала эту странную, но такую сильную связь, которой соединяются души, как бы банально это ни звучало.
Это был странный миг. Мы просто смотрели друг на друга, а вокруг будто пролетали века, проносились миллионы возможных вариантов судеб. Жизней, в которых двое могли встретиться раньше. Или позже. Или вовсе никогда.
Маг смотрел на меня пристально, словно пытался заглянуть в саму душу.
Все это продолжалось пару секунд. А потом где-то совсем рядом застрекотал кузнечик. Брюнет сморгнул, и ощущение, что я, раскинув руки, лечу в бездонный колодец мрака, исчезло.
Зато я вернулась в реальность, где едва слышно потрескивали после дневной жары остывающие камни, лениво шептался песок, переговариваясь с ветром, а мы сидели под бездонным небом, только что избежав смерти.
И близость последней заставила меня посмотреть на жизнь под другим углом. Да, с ракурса, когда ты перекинута через мужское плечо, обзор, конечно, странноватый. Зато жизнеутверждающий.
Так что да, можно сказать, у меня случилась переоценка ценностей. В первую очередь — исторических.
И теперь куда больше происхождения древнего бинта меня интересовал монолит. Вернее, то, почему он вообще пробудился и какая дрянь из-под него полезла.
Этот вопрос я и задала брюнету, стараясь смотреть ему в глаза предельно серьезно.
Хватит романтики. Больше я на нее не поведусь! И в целом все это было из-за всплеска адреналина, ацетилхолина, окситоцина и прочих… -инов.
А теперь у меня все это схлынуло, и я вновь серьезная, солидная, здравомыслящая женщина. Хотя… кого я обманываю? Какая я серьезная? И по поводу здравомыслия были вопросики, если я ночью помчалась на капище. Да и с последним пунктом тоже имелись кое-какие невинные недоработки.
Но так или иначе, я собралась и спросила обо всем прямо.
Вот только вместо развернутого… ну или хотя бы какого-то внятного ответа получила утробное рычание и короткую фразу:
— Некоторые легенды не врут. И стоило бы относиться к ним посерьезнее.
— Это те, в которых говорится о богах? — уточнила я, и в этот миг мужская рука, державшая мою лодыжку, сжалась, и я вскрикнула.
Он тотчас ослабил пальцы. А после этот невыносимый тип отчеканил:
— Те, в которых говорится о глупцах, что полезли туда, куда им не стоило, и лишились всего. Даже души. Надеюсь, ты не одна из них?
— Ты про расхитителей гробниц? — напрямую спросила я. Да, в таком меня еще не обвиняли. — Я ничего не крала и не собиралась.