Глава 1.
Смена в больнице выдалась сегодня тяжёлой, неспокойной. В нашу больницу привезли несколько пострадавших при взрыве гражданских из приграничных регионов. Там был очередной налет на жилой дом и торговый центр. К нам по санавиации отправили самые тяжёлые случаи. И зрелище всё это не для слабонервных, хотя, конечно, за годы работы хирургической медсестрой я ко многому привыкла.
Потому после смены падаю дома без задних ног и проваливаюсь в тревожный сон. Вот только выспаться как следует у меня не получается. Видимо, психика, растревоженная сегодняшними событиями в больнице, будоражит воспоминания прошлого. А может, всё дело в том, что вчера дров в этот костёр подкинул ещё и сынок.
Павлу недавно исполнилось девятнадцать. А буквально вчера он прилетел ко мне в отличном настроении, с горящими глазами:
— Мама, я влюбился! — сообщил он.
А я застыла на секунду от собственных болючих воспоминаний. Боже, как же сильно он похож на отца! Мужчину, который двадцать лет назад, вот такими же горящими глазами смотрел на меня. Я таяла от любви, и казалось, что счастливее нас нет никого на этом свете.
И сейчас сквозь эту липкую дремоту я опять вижу его лицо, задорную мальчишескую улыбку, непокорную челку, нос горбинкой. Таким я запомнила старшего лейтенанта Сокола, когда мы прощались, стоя на перроне:
— Уляша, ну не плачь, красивая! — собирал он горячими губами мои слезы, а я не могла успокоиться. Как будто уже тогда чувствовала, что отпускаю его навсегда. — Ты же знаешь, мне и так уезжать тяжело. Через пару месяцев вернусь, и всё у нас будет. Самая шикарная свадьба и море счастья. Дом построим, сына мне родишь. Дождёшься?
— Конечно, дождусь! — смотрела я в его глаза и погибала от предстоящей разлуки.
И я ждала, дни считала, минуты. До того страшного дня, когда мне сообщили, что Мирон не вернётся, что его группа попала в засаду, под обстрел, и оттуда живым никто не вышел…
— Ульяна, ты дома? — зовёт меня муж.
Я с трудом выплываю из тяжёлого сна. Ох… сердце ноет, вскрывая старые раны. Сокол мой во снах теперь уже приходит редко, а раньше я каждую ночь просыпалась с криком и слезами.
Стряхиваю с себя этот морок. Хотя сердце теперь тревожно ноет и болит. Столько лет прошло, а всё равно тоска иногда накатывает.
В спальню заглядывает Кеша.
— Уль, ты спишь? Прости, не хотел тебя будить.
— Да ничего, я уже встаю.
— Не надо, не вставай. Я заскочил кое‑какие документы взять и снова в штаб.
— Ты сегодня будешь поздно? — устало потираю глаза. Не выспалась, еще и сон этот… Чувствую себя теперь еще более разбитой.
— Не знаю, Уль, как получится. Время сейчас неспокойное, сама знаешь, начальник штаба в любой момент может сбор объявить.
— Да просто сегодня Паша обещал привести в гости свою девочку. Познакомить нас хочет. Говорит, влюбился, и всё у него серьёзно.
— Да ладно, — небрежно хмыкает муж, — ты в это веришь? У него сейчас возраст такой, что он готов влюбиться в любые приличные ножки и грудь. Так что слишком близко не принимай к сердцу. И вообще, он бы не по девкам бегал, а про учебу думал. Раздолбай еще тот!