Длинные тёмные волосы скручены в тугой жгут на затылке.
Тимур поторапливает меня, распахивает массивную стеклянную дверь, замирает, чтобы пропустить меня вперёд.
А я сама не знаю, зачем оборачиваюсь.
Наверное, хочу убедиться, что он уехал.
Но нет.
Кавасаки с водителем стоят на месте. Хищная мощь, сытое урчание движка и опасная сила, волнами исходящая от мотоциклиста.
Даже через пару десятков метров я чувствую на себе его взгляд. Внимательный, тяжёлый с нотками вызова и голода. И мне это совсем не нравится.
Я вскрикиваю, когда мой каблук попадает в шов между плиток, нога подворачивается и, раскинув руки, я лечу…
Успеваю только заметить, как напрягается мотоциклист, как он приподнимается на сиденье своего нейкеда, словно хищник, готовый совершить решающий прыжок.
— Лала, — раздаётся над ухом раздражённый голос Тимура. — Да что с тобой? Под ноги смотреть не пробовала?
Он ловит меня у самой земли, ставит на место, но руки с моей талии убирать не спешит.
— Я в порядке, — отчаянно вру.
Потому что у меня сердце вот-вот выскочит из груди и руки трясутся, как у запойного алкоголика.
Не к добру.
Но я не могу ничего с собой поделать.
— Дыши, — голос Тимура смягчается. Стоит ему заглянуть в мои глаза, полные паники.
Его ладони на моей талии сжимаются крепче, пальцы перебирают грубую ткань форменного кителя.
— Тимур, не надо, — едва могу выдавить из себя под пристальным взглядом незнакомца на байке.
Я каждой клеточкой чувствую его ярость и раздражение, разгорающийся азарт и жажду подойти и врезать Тимуру по морде.
Даже отсюда я вижу, как напрягается его тело, как легко он переносит вес тела на одну ногу, чтобы слезть с байка.
— Ты знаешь его?
— Что? — удивлённо моргаю, переводя взгляд на лицо Тимура.
— Я говорю, ты знаешь его? — он кивает себе за спину на чёрного мотоциклиста.
— Конечно, нет! — вспыхиваю. — Что ты такое говоришь? Я приехала неделю назад. Ты сам меня встречал с поезда.
— Просто всё это странно, — подозрительно щурится он.
— Идём, — вспоминаю о служебных обязанностях и практически утаскиваю сослуживца за собой в здание.
На пропускном посту предъявляю необходимые документы, послушно жду, пока дежурный сверится со списками и пропустит меня.
Такова действительность — вход на режимные объекты по пропускам или по рапорту. Пока у меня нет пропуска, каждый раз придётся предъявлять удостоверение личности и ждать, когда меня найдут в списках.
Это хорошо, это правильно. Улыбаюсь сама себе.
Потому что у меня получается взять себя в руки и выкинуть из головы чёрного мотоциклиста и его красный кавасаки.
— Значит, сегодня вечером? Свидание? — подмигивает Тимур, заходя со мной в лифт.
— Сегодня? — меня почему-то отчаянно страшит возможность новых отношений. — Думаешь, меня сегодня отпустят?
— Думаешь, запрут и посадят на цепь? — смеётся он.
Но мы оба знаем, что у военного только по бумагам есть чёткий распорядок дня. А на самом деле…
— Созвонимся, — отвечаю уклончиво.
— Я наберу, — улыбается Тимур и выскакивает на своём этаже.
Стоит дверцам лифта закрыться и запереть меня наедине с само́й собой, как мысли о НЁМ и чёрном байкере возвращаются. Два образа сливаются в один. Может это быть один человек? Или это просто моё больное воображение?