Глава 1
Он находился в центре всеобщего внимания — преимущественно женского, разумеется.
Дамы кружили вокруг него, словно мотыльки, беспрестанно находя новые поводы заговорить, рассмеяться или хотя бы задержаться рядом ещё на несколько мгновений. Он принимал их восхищение спокойно, с лёгкой снисходительностью человека, который слишком давно привык к подобному вниманию, чтобы придавать ему значение.
Его заносчивость могла кого-то оттолкнуть, и всё же не смотреть на него было невозможно.
Мягкий свет бальных ламп ложился на его лицо золотистыми бликами, скользил по гладкой коже, касался ресниц и вспыхивал в тёмных глазах. От этого они казались ещё глубже — внимательными, умными, чуть насмешливыми, словно их обладатель видел окружающих насквозь, но из вежливости не спешил сообщать им об этом.
Он был высоким и стройным, с изящной, но отнюдь не хрупкой фигурой. Густые чёрные волосы мягкими волнами обрамляли лицо, оттеняя кожу благородной бледности и делая черты ещё выразительнее. Тонкий прямой нос, высокие скулы, красивый изгиб тёмных бровей и чувственные губы складывались в ту редкую, почти неправдоподобную красоту, которую хотелось рассматривать снова и снова.
Он улыбался сдержано, едва заметно, лишь уголком губ. Однако стоило этой улыбке появиться, как окружавшие его дамы начинали говорить громче, смеяться звонче и придвигаться ближе.
Сам же он оставался отстранённым и недосягаемым, позволяя любоваться собой, но не давая никому повода решить, что её восхищение было взаимным.
Я наблюдала за ним из своего укромного уголка, словно голодный лев, следящий за гордо ступающей антилопой.
Мой самый яркий и самый последний штрих в этюде мести.
Когда я поставила бокал и направилась к нему, к окружавшей его компании, руки мои не дрожали, а колени не подгибались. Я так долго шла к своей цели, что красивейший мужчина в центре комнаты казался лишь очередной ступенькой, которую нужно было преодолеть. И я преодолею её сегодня, во что бы то ни стало.
Рука сама потянулась к скромному кулону с невзрачной жемчужиной, покоившейся в ложбинке груди, но я вовремя заставила себя остановиться. Не сейчас. Слишком далеко. Нужно подобраться ближе.
Так, чтобы он обратил на меня внимание и посмотрел прямо в глаза. В этом-то и заключалась трудность. Валериан Эстерваль был слишком избалован женским обожанием, чтобы остановить взгляд на ком-то, а значит…
Справа от Валериана я заметила движение, и тут моё сердце пропустило удар, а потом забилось в бешеном темпе.
Лавиния Деверо шла прямо к нему.
Жгучая, чистая и ничем не замутнённая ненависть затопила всё моё существо, напрочь сметая остальные чувства, в том числе и неуверенность.
Я больше не сомневалась. Я шла к своей целе напролом.
Одним чётким движением опрокинула поднос из рук проходившего мимо официанта. Послышались испуганное, отчаянное восклицание, грохот упавшего металла и звон разбитых бокалов.
Кажется, меня обрызгало с ног до головы, кажется, ко мне обернулись все двести приглашенных гостей— с недоумением и неодобрением. И кажется, меня даже оцарапало неудачно отлетевшим осколком.