Амалия.
Она не уехала.
Она вернулась.
И, кажется, её игра только начиналась.
**Глава 45. Новая угроза**
Я несколько минут стояла, глядя на письмо, не в силах пошевелиться. Буквы расплывались перед глазами, а в голове билась одна мысль: «Она вернулась. Она не оставит нас в покое».
Виктор нашёл меня на кухне, всё ещё сжимавшую листок в руке.
— Что случилось? — спросил он, сразу заметив моё состояние.
Я молча протянула ему письмо. Он взял, пробежал глазами, и его лицо потемнело.
— Откуда это?
— В почтовом ящике. Сегодня утром.
— Кто принёс?
— Не знаю. Я не видела.
Он скомкал бумагу, бросил на стол.
— Это Амалия.
— Я тоже так подумала.
— Значит, она не уехала.
— Или уехала, но оставила кого-то здесь.
Виктор задумался.
— Игорь! — крикнул он.
Начальник охраны появился через минуту.
— Проверь камеры у ворот. И усиль пост. Кто-то подбросил письмо.
— Понял.
Когда Игорь ушёл, Виктор повернулся ко мне.
— Не бойся. Это просто бумага.
— Это угроза, Виктор.
— Знаю. Но мы уже проходили через это.
— А если она опаснее Савельева?
Он подошёл, взял меня за плечи.
— Никто не причинит тебе вред. Слышишь? Никто.
— Но она знает, где мы живём. Знает про Лису.
— Мы защитим её.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда.
Он обнял меня, и я уткнулась лицом в его грудь. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
— Я так устала бояться, — прошептала я.
— Я знаю. Но мы справимся. Как справлялись всегда.
Я хотела верить. Но червячок сомнения уже поселился внутри.
Следующие дни прошли в напряжении. Охрана проверила камеры, но тот, кто подбросил письмо, остался незамеченным. Виктор связался с Брагиным, тот пообещал выяснить, где на самом деле находится Амалия.
— Она не пересекала границу, — сообщил Брагин через два дня. — По крайней мере, по официальным документам.
— Значит, она в России?
— Скорее всего. Но прячется.
— Где?
— Пока не знаю. Но узнаю.
Виктор положил трубку и посмотрел на меня.
— Она здесь.
— Что будем делать?
— Ждать. И быть готовыми.
— К чему?
— Ко всему.
Я сглотнула. Это «ко всему» пугало больше, чем любая конкретная угроза.
Прошла ещё неделя. Письма больше не приходили, но ощущение слежки не покидало меня. Я ловила себя на том, что постоянно оглядываюсь, проверяю окна, вздрагиваю от каждого шороха. Виктор был прав: страх — это липкая, всепроникающая субстанция.
Однажды вечером, когда я укладывала Лису, в дверь позвонили.
Я замерла. Сердце ухнуло вниз.
— Не открывай, — сказала я сама себе, но ноги уже несли меня к двери.
На пороге стояла женщина. Высокая, в тёмном плаще, с капюшоном, скрывавшим лицо.
— Кто вы? — спросила я, не открывая до конца.
— Не бойся, — раздался знакомый голос. — Это я.
Она откинула капюшон.
Амалия.
Я отшатнулась.
— Что тебе нужно?
— Поговорить.
— Нам не о чем разговаривать.
— Есть. О твоей дочери.
Внутри похолодело.
— Не смей трогать Лису.
— Я и не собираюсь. Но есть те, кто может.
— О чём ты?
— Впусти меня. Это не телефонный разговор.
Я колебалась. Потом всё же открыла дверь.
Амалия вошла, огляделась. Сняла плащ, осталась в элегантном чёрном костюме. Она выглядела как всегда безупречно, но в глазах была усталость.