— Ты сентиментален.
— Только с тобой.
Он подошёл к бару, налил два бокала коньяка.
— Помнишь наш первый разговор? — спросил он.
— Конечно. Ты сказал, что не трогаешь игрушки сына.
— А ты ответила, что не игрушка.
— И доказала.
Он улыбнулся.
— Доказала. И доказала гораздо больше.
Мы сели на диван, глядя на огни города. Я чувствовала, как внутри смешиваются ностальгия и нежность.
— Знаешь, — сказала я, — когда я впервые вошла сюда, я боялась тебя.
— А теперь?
— Теперь я боюсь только одного — потерять то, что у нас есть.
— Не потеряешь.
Он поставил бокал, взял моё лицо в ладони.
— Алиса, я привёз тебя сюда, чтобы сказать: всё, что было, — не зря. Каждая ошибка, каждая боль, каждая слеза. Всё привело нас сюда. И я благодарен судьбе за каждый момент.
Я смотрела в его глаза и чувствовала, как слёзы подступают к горлу.
— Я тоже благодарна. За тебя. За детей. За нашу жизнь.
— За нашу любовь.
— За неё — в первую очередь.
Он поцеловал меня, и этот поцелуй был как возвращение домой.
Мы остались в пентхаусе до утра. Любили друг друга в той самой спальне, где когда-то началась наша история. И это было символично: мы вернулись к истокам, чтобы окончательно закрыть прошлое и шагнуть в будущее.
Утром мы улетели обратно в Испанию. К детям. К морю. К нашей жизни.
И я знала: эта поездка была не просто ностальгией.
Она была точкой.
Финальной точкой в истории, которая длилась годы.
**Глава 58. Десять лет спустя**
Время летит незаметно, когда ты счастлив. Эту простую истину я поняла только теперь, глядя на фотографии, развешанные на стене нашей гостиной. Вот мы с Виктором на нашей первой прогулке в Тоскане — молодые, влюблённые, ещё не знающие, какие испытания ждут впереди. Вот Лиса в своём первом школьном платье, с огромным белым бантом. Вот Саша, смеющийся на пляже, с ракушкой в кулачке. А вот и самый свежий снимок — вся семья на террасе, на фоне заката.
Десять лет прошло с тех пор, как мы переехали в Испанию. Десять лет мира, тишины и любви. Лиса превратилась в красивую четырнадцатилетнюю девушку — умную, дерзкую, с характером, в котором причудливо смешались моя мягкость и стальная воля отца. Саша рос спокойным, рассудительным мальчиком, обожавшим книги и море. Он напоминал Виктора в детстве — по крайней мере, так говорил сам Виктор, с гордостью наблюдая за сыном.
Наш дом у моря стал настоящей семейной крепостью. Здесь всегда пахло свежей выпечкой, звучал смех и шум прибоя. Мы жили просто, без лишней роскоши, но в каждом уголке чувствовалось тепло.
Виктор постарел, но только внешне. Седина стала заметнее, морщины глубже, но взгляд остался прежним — пронзительным, живым, любящим. Он всё ещё работал, хотя и сократил нагрузку, передав часть дел Марку, который теперь жил в Лондоне, но часто приезжал с семьёй. Мы виделись несколько раз в год, и каждая встреча была праздником.
— О чём задумалась? — спросил Виктор, выходя на террасу с двумя чашками кофе.
— О том, как быстро летит время.
— Это точно. Кажется, только вчера ты стояла в моём кабинете с папкой бизнес-плана.
— А ты смотрел на меня так, будто хочешь съесть.