Глава 1
Анапа
Наши дни
Шум моря перекрывал даже галдёж тринадцатилеток. Молоденькая вожатая Света надрывалась, пытаясь выстроить их в подобие колонны, но только зря срывала голос. Собрать три десятка орущих подростков — задача для неё едва ли выполнимая. Эх, хорошая девушка! Пожалуй, женюсь. Может конечно не на ней, молоденькая слишком.
Но свой долг Родине я отдал с лихвой, ну и с ногой. И ни о чём не жалею. Кроме того, что нет семьи. Но это дело поправимое. Сорок семь лет, ещё не приговор.
— Отряд! В колонну по трое ста-а-ановись! — мой голос хлестнул над пляжем, как выстрел.
Галдёж стих в ту же секунду. Света облегчённо выдохнула и отшатнулась. Кроссовки зашуршали по гальке. Три секунды криво, косо, ссутулившись, но в абсолютной тишине дети замерли.
Слушаются моего голоса, хотя я ни разу на них не сорвался. Растим неплохое поколение. При должном внимании будет с них толк.
Я прошелся вдоль строя. Двадцать семь. Троих нет. Ну, разумеется. Курицын, Матвеев и рыжая бестия Вероника Зосимова.
— Дерягин, — я рубанул взглядом по старосте отряда. — Ты за старшего. Стоять здесь. К воде не подходить. Повторять правила эвакуации. Без приказа не дёргаться. Я скоро.
Троицу беглецов я нашел аж в полукилометре. Вероника увлечённо тыкала прутиком в выброшенную штормом медузу. Матвеев, паренек в очках, не сводил с неё взгляда, словно ожидая приказа от своей зазнобы. Курицын, рослый парень, спортсмен, в которого влюблены большинство девочек отряда, бросал небрежные взгляды на рыжую. А та делала вид, что не замечает ухажеров. Ещё девчонка, а уже чувствует свою власть над мужиками.
— Поднялись! — негромко, но тяжело бросил я, подойдя вплотную. — Бегом в строй!
Матвеев виновато втянул голову в плечи. Вероника дёрнулась, поправляя кепку, открыла рот, чтобы огрызнуться… И вдруг замерла. Её глаза расширились, уставившись куда-то поверх моего плеча, в сторону открытого моря.
— Дмитрий Михалыч… а это что за… за птица такая странная? — выдавила она, вытягивая руку.
Я даже не обернулся. Мой мозг мгновенно опознал угрозу. Сработали только рефлексы, выработанные годами. Ещё до того, как онa сказала, барaбанные перепонки уже уловили это жужжание. Звук, который застaвлял седеть здоровенных мужиков в окопах. Мерзкое, высокочaстотное, нарaстающее зудение, словно рой злющих шмелей скрестили с бензопилой. И этот звук стремительно падал с неба.
Дрон ни с чем не спутаешь.
Гражданская шелуха слетела мгновенно.
Я резко крутанулся, выворачиваясь. С трудом удержал равновесие, но протез не подвел. Из-за слепящего солнца, теряя высоту и заваливаясь на левое крыло, нёсся беспилотник. Темно-серый, хищный силуэт с болтающимся шлейфом проводов. Подбитый или потерявший управление РЭБом.
Но падал он не в море. Его траектория, которую мой мозг высчитал на чистых рефлексах, заканчивалась ровно здесь. В этих валунах. Или рядом с ними.
«Три секунды до контакта», — считал я ситуацию.
Мыслей не было, тем более сомнений. Рефлекторно сработала спинномозговая память войны.
Я рванулся вперёд, сгребая детей. Одной рукой вцепился в шиворот Матвеева, другой подмял под себя Курицына, одновременно подсекая ногой оцепеневшую Веронику.