— У меня был ковровый хурджин, рассказывал казак. — Дед с турецкой войны трофеем привез. Очень удобный и крепкий. Он у меня до сих пор цел, хурджин этот. С ним сюда и попал.
— Это как это? — подбодрил рассказчика Жех, хотя никто особо не удивился. Борисыч и вовсе с гитарой попал. Бывает.
— Удобный, говорю, хурджин, — чуть раздраженно ответил Савватеич. И на коня приторочить можно, как суму перемётную, и на себе нести, если на плечо накинуть, — Гнат немного помолчал, воскрешая воспоминания. — Я успел только огородного припаса в сумы наложить, как услышал выстрелы. Это было очень плохо! Раз звук в погреб дошел, значит, стреляют совсем близко. Нужно было выйти и посмотреть, что происходит, потому как снаружи конь засёдланный остался. Я его хоть и постарался привязать скрытно, а всё равно заметно было. Конь, хоть и казачий, мог забеспокоиться, ветки шевельнуть, а листа на орешнике уже не было. Выбрался наружу, сухарь Изюмке сунул, хурджин полупустой кое-как накинул, не закрепляя, и пополз посмотреть, что и как…
— А сам засветиться не побоялся, — заинтересовался Пашка, которому эта боевая зарисовка с огнестрелом была живо интересна. — Раз декабрь, то снег, наверное, был?
— Да не особо боялся, — зыркнул на него Гнат, но стерпел вмешательство младшего. — Снег был, как не быть. На ладошку. Да ночь на дворе была, хоть и лунная. Папаха и бекеша светлые на мне были, а карабин холстинкой обмотан.
— Ишь, как продуманно, — это уже Ольга заинтересованность обозначила, по извечной женской мудрости подхваливая собеседника.
— Болдыревы всегда хорошими разведчиками были! — эдак по-гусарски тряхнул седоватым чубом Гнат, как будто это все объясняло.
— Неужто пластун? — с уважительной заинтересованностью встрял Жех.
— Нет, — на этот раз взгляд Гната был куда доброжелательней, гость задавал вопросы со знанием дела, хотя явно не из казаков. — Нет, не пластун. Я был нетерпеливый слишком, засады давались мне тяжко. Хотя обучали меня всему и как положено. Да не всему обучить успели, — опять насупился казачина.
— А дальше что было? — это Ольга поспешила вернуть разговор в прежнее русло и не дать хозяину закручиниться по былому и давнему. Эмпат она или погулять вышла?
Гнат недовольно дёрнул в ее сторону вислым усом, но рассказ продолжил:
— Ну, выполз я из ложка, гляжу, по степи несётся человек в чёрной одёже, да странно так несётся, скачками! А скачки, наверное, по полторы сажени. За ним упряжка гонится во весь опор. И не шибко догнать у неё получается. На колесной тяге по бездорожной заснеженной степи не сильно разгонишься, но чтобы человек от пары коней уходил… Я сначала подумал: блазнит с недосыпу. И опять — бабах! Видно, потому и стреляли, что догнать не получалось. И попасть никак не могли. Трудно это — из карабина по движущейся мишени попасть, да ещё когда под тобой все трясётся. Смотрю, повозка начала разворот. Думал, отступились. Да куда там. Не простая это повозка была, а тачанка с пулеметом. Ну, думаю, конец бегунку настал. Щас как вдарят длинной очередью из стороны в сторону — и бегунку, и мне, и Изюмке по дурной пуле достанется. Как со спины карабин сдёрнул и стрéльнул по тачанке, сам не понял. Так всю обойму и высадил.