Глава 1
Я вздрагиваю от неожиданности. Оля совсем рядом, в каком-то полуметре от меня: мокрые волосы прилипли к вискам, с ресниц стекают капли, сверкая на солнце как бриллианты.
— Испугался? — щурится она, аккуратно подгребая под себя воду.
— Есть немного, — признаюсь, отплывая на полметра. Дистанция мне сейчас совсем не помешает.
— А ты не бойся, — улыбается Синявина и, сделав еще один гребок, снова приближается ко мне.
«Легко сказать — не бойся», — думаю я, глядя в ее серые глаза, в которых очень скоро утонут многие парни. Но не я. Надеюсь, что не я.
— Оля, — говорю как можно мягче и спокойнее. — Нам, правда, пора. Кто-то из вожатых может увидеть, что мы пропустили тихий час…
— Вечно ты занудствуешь, Матвеев! — фыркает она, но без всякой обиды.
Оля поворачивается на спину, раскинув руки, и замирает, глядя в небо. Вода колышется вокруг нее, нежно поддерживая загорелое, упругое тело. Я смотрю на профиль пионерки — аккуратный носик, четкая линия подбородка, длинные ресницы. В ней нет той яркой, несомненной для каждого красоты Алисы Селезневой — Синявина красива какой-то своей, естественной, солнечной красотой.
— Хочешь, вылезай, — подает голос Оля. — А я еще пять минут поплаваю.
Я спешу воспользоваться ее разрешением, и плыву к берегу. Выхожу из воды и тут же падаю на теплый песок. Какой же кайф!
Синявина, и правда, плавает не больше пяти минут. Плывет к берегу сильными гребками — в очередной раз восхищаюсь ее физической подготовкой. Умела советская школа растить спортивных девчонок! Не то, что в моем времени. Бассейн? Только за счет родителей. Абонемент стоит как крыло самолета, поэтому здоровье доступно только богатым. Но, что интересно, дети состоятельных граждан не спешат пользоваться своим преимуществом и предпочитают проводить время, лежа на кровати со смартфоном в руках.
Оля добирается до мелководья, встает во весь рост, освещенная солнцем, идет к берегу. Смотрю как завороженный, потому что Синявина… совершенно голая. Она что, сбросила трусики и лифчик в воде?
Лишь через секунду я понимаю, в чем тут дело: хлопчатобумажная ткань, из которой пошит самодельный купальник Оли, намокнув, стал прозрачным примерно как толстый полиэтилен. Ясно видны изумительной формы грудки с коричневыми сосками, а ниже, под исчезнувшими как по волшебству трусиками, белеет светлый холмик.
Синявина не замечает случившейся с ее купальником метаморфозы. Дойдя до меня, она падает на песок вниз животом. Теперь мне прекрасно видны ее упругие ягодицы. Солнце, впрочем, шпарит так сильно, что белоснежные трусики потихоньку появляются на Оле — и, правда, волшебство!
— Денис, — голос Оли звучит тихо и серьезно. Совсем не так, как минуту назад. — А что именно ты и Алиса делали там, под дубом?
Я вздрагиваю как от удара. Вот ведь! Да что же они никак не угомонятся?
— Я же тебе сказал, Серебряник навра…
— Это ты наврал, — с полной уверенностью говорит Синявина. — Я сразу все поняла на следующее утро. Алиса была так взволнована! Да и на тебе лица не было. Так что вы там делали?
Рука Оли вдруг дотрагивается до моего плеча, ее пальцы тихо скользят по коже, соскакивают на грудь.
