Но от его любезных манер неизменно несло ледяным холодом.
Брин молила небеса, чтоб те предоставили ей счастливый случай поговорить с ним наедине, как это уже не один раз бывало, но он не приближался к ней, если только в этом не было необходимости. Наконец во время последнего перерыва, Брин собрала в кулак все нервы, взяла две чашки кофе и подошла к роялю, за которым сидел Ли, наигрывая что-то неопределенное.
– Я подумала, вам захочется кофе, – начала она, когда его взгляд упал на нее.
Ли поднял бровь, и Брин покраснела.
– Спасибо, – коротко сказал он.
Ли принял чашку и поставил ее на рояль. Потом его пальцы легко заскользили по клавишам.
– А я и не знала, что вы еще и на фортепьяно играете, – тихо проговорила Брин, опираясь на инструмент в надежде, что ее поза соблазнительна, но не выглядит смешной.
Он бросил на нее быстрый взгляд:
– Да вот играю.
Не что-то вроде «ну я же учился этому в школе» или «владение фортепьяно необходимо каждому музыканту» – ничего такого, что приглашало бы продолжить беседу. Просто «Да вот играю».
Он не хотел облегчать ей жизнь. А чего она могла ожидать после такой открытой неприязни к нему со своей стороны?
«Кидайся в атаку, притворяйся увлеченной им, и делай это очень хорошо», сказала она себе. Брин протянула руку и коснулась его плеча. Ли прекратил играть, внимательно глядя на ее руку в течение нескольких секунд, и только после этого взглянул в ее глаза.
Ирония – вот что было в его взгляде в ответ на всю ее неприязнь, даже если он и не хотел этого демонстрировать. Сейчас, в этот самый момент, она ясно осознала всю свою недальновидность. Брин судила о нем по другим мужчинам, и ее враждебность к нему основывалась на одном простом факте – он был тем человеком, в которого женщина может легко – даже слишком легко – влюбиться. И чтобы не попасть в эту ловушку, она возвела между ними ледяную стену. Эта стена была по-прежнему ей необходима, но еще более того ей требовалось сейчас его доверие.
– Ли, я сожалею, – пробормотала Брин быстро, прежде чем могла бы утратить самообладание. – Я имею в виду все, что было раньше. Я вела себя ужасным образом с самого первого дня, когда мы встретились. Я… мне бы хотелось получить возможность исправить это.
Ли сел прямо, глядя на нее очень внимательно, но с сомнением.
– Неужели? – спросил он сухо.
Господи, как же ей хотелось влепить ему пощечину! А он просто смотрел на нее своими золотистыми глазами, с непроницаемым выражением лица, словно перед ней была гранитная стена. Брин скрипнула зубами и напомнила себе, что сейчас на кону нечто большее, нежели она сама осознает.
– Я… – Тут уже голос начал изменять ей, но это неприятное само по себе обстоятельство подсказало ей новую тактику. – Ах, не обращайте внимания! – воскликнула она, подпуская чуть многозначительности в голос, а потом повернулась, чтобы уйти.
Это сработало. Брин не сделала и шага, как почувствовала, что его рука плотно легла на ее плечо. Она обернулась и позволила себе приникнуть к теплой ширине его груди.
– Все в порядке, Брин. Что вы хотели мне сказать? – спросил он.