В три часа Максим вызвал меня к себе.
— Громова, зайдите.
Голос в внутреннем канале был сухой, как всегда. Но почему-то именно после него у меня каждый раз чуть ускорялся пульс.
Раздражает.
Я взяла блокнот, ноутбук и пошла.
В его кабинете было прохладнее, чем везде. Всегда. Я уже успела это заметить. Как будто даже температура подчинялась его внутренней системе контроля.
Максим стоял у окна, спиной ко мне. Темный пиджак, белая рубашка, идеальная линия плеч. Он обернулся, когда я вошла, и на секунду мне снова пришла в голову совершенно ненужная мысль: некоторые мужчины созданы не для того, чтобы нравиться. Они созданы, чтобы сбивать тебе настройки одним фактом своего присутствия.
— Садитесь.
Я села.
Он подал мне распечатку.
— Объясните, почему здесь вы предлагаете обрушить оптимистичный сценарий почти на двенадцать процентов.
Я посмотрела на лист.
— Потому что он нарисован людьми, которые никогда не жили в среде затяжного недоверия.
Он чуть приподнял бровь.
— Опять метафоры?
— Нет. Поведенческая реальность. Если на старте рынок не верит в стабильность игрока, он не даст ему красивой траектории. Он будет проверять, щупать, тормозить, провоцировать на ошибку. Это не бухгалтерская логика. Это динамика среды.
Максим молча смотрел на меня.
Секунда. Две. Пять.
Слишком долго.
— Что? — спросила я, не выдержав.
— Ничего. Просто вы опять правы.
Я не знала, что на это отвечать.
Взрослая, умная женщина. Кандидат наук. Мать двоих детей. Человек, переживающий развод и ежедневную нервную войну. А внутри вдруг — нелепое, почти девичье ощущение от одной короткой мужской фразы:
“Вы опять правы.”
Господи.
До чего же мало иногда надо женщине, чтобы вспомнить, что она не пустое место.
— Но, — спокойно продолжил он, — есть проблема.
Ну конечно. Мироздание быстро исправилось.
— Какая?
— Вы в этой правоте начинаете увлекаться разрушением. А моя задача — не только увидеть, где все сломается, но и понять, где мы можем удержать конструкцию.
Я выпрямилась.
— То есть?
— То есть вы сейчас работаете как человек, слишком хорошо знакомый с механизмом распада. Это сильная сторона. Но если вы хотите быть действительно выдающимся стратегом, вам придется так же хорошо научиться видеть точки сборки.
На секунду мне стало холодно.
Потому что он снова попал.
Чертовски точно.
Я правда сейчас видела мир через трещины. Где обман. Где слабость. Где тонкое место. Где все рухнет, если слегка нажать.
А строить обратно… я еще только училась.
— Я поняла, — сказала тихо.
Максим отошел от окна, сел напротив.
— Мирослава.
Я подняла глаза.
Он редко называл меня по имени. Пока почти никогда.
— Это не критика, — сказал он. — Это высокая оценка с поправкой на необходимость дотянуть вас до полной мощности.
Вот теперь мне захотелось рассмеяться.
— Вы умеете делать комплименты так, будто подписываете приказ о мобилизации.
Угол его рта едва дрогнул.
— Зато честно.
— В этом я уже убедилась.
Повисла пауза.
Очень опасная.
Тихая. Натянутая. Та, в которой уже не только работа.
Максим постучал пальцами по столу. Легко. Один раз.