Глава 1. Плохие новости
Пробки в центре сегодня особенно жуткие.
Я стою в левом ряду уже минут двадцать, барабаню пальцами по рулю и слушаю, как диджей по радио убеждает меня, что жизнь прекрасна. Но диджей врет. Жизнь — это стояние в пробке после непростой смены в клинике, когда дома ждет дочь и няня, которую нужно успеть отпустить до того, как она начнет бомбить меня сообщениями в мессенджере.
— Вероника, ты можешь сейчас приехать ко мне? — ошарашивает меня вопросом коллега-врач и подруга по мединституту, когда я отвечаю на звонок, остановившись на светофоре.
Переключаю телефон на громкую связь — голос Инны звучит слишком напряженно, если не сказать драматично, а отсутствие банального приветствия слишком заметно, чтобы не насторожиться. Я уточняю:
— Куда к тебе — в клинику?
— Да, я на дежурстве.
— А… зачем? — не скрываю удивления ее просьбой.
Подруга работает в государственной больнице врачом приемного покоя, и мне трудно сходу придумать причину, зачем я могу ей понадобиться во время ее дежурства.
— Может, завтра заскочу? У меня выходной, — предлагаю альтернативу.
— Нет, завтра нельзя. Нужно сегодня. Сейчас.
Светофор загорается зеленым, и я трогаюсь, чтобы не нервировать тех, кто сзади. Бросаю взгляд на часы на панели.
— Инн, меня Настя с няней дома ждут, няню нужно отпустить. Что-то важное? — пытаюсь я все же избежать этой поездки.
— Очень важное. Заедь, Ника.
В любой другой ситуации я бы наверняка ее послала. Любя, но послала. Или настояла на том, чтобы она рассказала свое "важное" по телефону, а не придавала своей проблеме — пусть и очень-очень важной — атмосферу дешевого триллера. Но сейчас я чувствую по ее тону, что это что-то реально серьезное.
— Ладно, еду. Скоро буду, — пообещав, включаю правый поворотник и перестраиваюсь в правый ряд для поворота.
Успокаиваю себя тем, что отсюда до первой городской минут семь, максимум десять, и этот крюк не будет стоить мне слишком много времени. Включив телефон, отправляю няне голосовое, что задержусь на полчаса.
Надеюсь, не дольше…
Пока еду, не могу не думать о том, зачем Инна меня позвала, и в голову лезет все подряд. Я мысленно перебираю варианты, как врачи перебирают дифдиагнозы: быстро, хладнокровно и с надеждой, что самый гадкий из сценариев все-таки не подтвердится.
Подъезжая к воротам больницы, чувствую, как под ребрами образуется вакуум. Еще не паника, но уже не спокойствие. Я не из тех людей, что срываются в истерику из-за неопределенности, но простого человеческого волнения я не чужда.
Когда паркуюсь у служебного входа, Инна уже стоит под козырьком в бордовом хирургическом костюме с наброшенным сверху расстегнутым халатом. Волосы собраны, на переносице след от маски. Она встречает меня без улыбки. Бросает коротко:
— Идем, — и открывает тяжелую дверь.
Такой прием мне уже по-настоящему не нравится, и холодный мерзкий вакуум беспокойства начинает распространяться по телу.
— Инна, куда идем? Что происходит? — нетерпеливо вырывается у меня.
Она молча оглядывается через плечо, продолжая шагать вперед. Я за ней.