ГЛАВА 1
Катя
В моём салоне невесты плакали часто.
По разным причинам.
Одна плакала, потому что платье оказалось дороже, чем её жених был готов признать разумным. Вторая — потому что мама жениха сказала, что “приличные девушки плечи не открывают”. Третья — потому что увидела себя в зеркале и внезапно поняла: свадьба через месяц, кредит на банкет уже взят, гости приглашены, а замуж она, кажется, не хочет.
Вот с третьими я работала особенно аккуратно.
Платье можно ушить.
Свадебный бюджет — пересчитать.
А вот жизнь потом на себя не перешьёшь. Даже если очень хочется и ты умеешь держать иголку ровно.
— Екатерина Андреевна, я не знаю, — всхлипнула девочка перед зеркалом, прижимая к груди букетик искусственных цветов, который зачем-то схватила с подставки. — Мама Вадима говорит, что это слишком откровенно.
Я посмотрела на платье.
Нормальное платье. Спина открыта ровно настолько, чтобы было красиво, а не чтобы тётя Галя из третьего ряда получила инфаркт от чужой молодости. Талия подчёркнута. Шёлк мягкий. Невеста тонкая, светлая, с таким лицом, будто её пока ещё можно спасти.
Рядом стояла мама Вадима.
Вся в жемчуге, уверенности и власти.
Я знала таких женщин. Они входят в помещение и сразу ищут, кому тут можно объяснить, как правильно жить. Если не находят — очень расстраиваются.
— Платье красивое, — сказала я спокойно. — И сидит идеально.
— Но слишком вызывающее, — поджала губы будущая свекровь.
— Для кого?
Женщина моргнула.
— В смысле?
— Для кого вызывающее? Для жениха, который делает предложение женщине, а не школьнице в воротничке до подбородка? Для гостей, которые пришли на свадьбу, а не на педсовет? Или для вас?
Администратор Нина за моей спиной очень старательно закашлялась. Она всегда кашляла, когда хотела засмеяться, но помнила, что у нас приличный салон.
Приличный — это не значит беззубый.
— Вы слишком резко разговариваете, — ледяным тоном произнесла мама Вадима.
Я улыбнулась. Вежливо. Почти ласково.
— Нет. Я просто не продаю платья вместе с разрешением дышать.
Невеста вскинула на меня глаза. Влажные, растерянные, благодарные.
Её звали Оля. Двадцать четыре года. Будущий муж — Вадим, двадцать восемь, перспективный, по словам матери, “очень занятой”. За всё время примерки он не позвонил ни разу. Зато его мама успела трижды сказать, что “в их семье невестки выглядят достойно”.
Я всегда настораживалась, когда кто-то начинал фразу с “в нашей семье”.
Обычно после этого женщине предлагали добровольно закопать себя где-нибудь между кастрюлей, терпением и семейным бизнесом.
— Оля, — сказала я, не глядя на свекровь. — Это твоё платье. Твоя свадьба. Твоя спина. Твой выбор.
Она сглотнула.
— Мне оно нравится.
— Тогда берём.
— Но Вадим…
— Вадим женится на тебе или на мнении своей мамы?
Нина снова закашлялась. Уже громче.
Будущая свекровь побагровела так красиво, что её жемчуг даже заиграл свежими красками.
Оля вдруг выпрямилась. Не сильно. На пару сантиметров. Но иногда женщине именно этих двух сантиметров и не хватает, чтобы перестать извиняться за своё существование.