А на брезенте вместо туши лежал результат.
Шкура, снятая чисто и уже выделанная, сложена аккуратным прямоугольником. Рядом костяной кучкой белели кости, чуть поодаль горсть когтей, и совсем отдельно ссыпаны зубы, разобранные с такой тщательностью, что впору было заподозрить у моего гаража повадки старого аптекаря.
И всё так чистенько, словно и не было тут никогда мяса, крови и всяких иных телесных жидкостей.
Я хмыкнул. Вот тебе и сарай.
— Ну как? — не без гордости осведомился гараж. — Чисто сработано? То-то же! Правда, тут это… — голос его чуть смялся, будто ему стало неловко. — Ты уж не обессудь, начальник, но, похоже, что не умею пока всё полезное собирать разом. Так что шкуру, кость и когти держи, а мясо с требухой сразу в утиль пошло.
— Утиль… Ты и так теперь можешь, значит? — я потянул носом и осёкся.
С воздухом в гараже творилось неладное. Пахло не кровью и не потрохами, как положено бы после такой работы, а чем-то резким и чистым, вроде как после грозы.
— Погоди. Это что, озон? Ты мне тут заодно и воздух освежил?
— Ну да, — отозвался гараж так буднично, словно речь шла о самой естественной вещи на свете. — Побочный такой эффект получился после утилизации, сам не ожидал. Так что дыши, начальник, на здоровье!
Что ж, и правда удобно. Утилизация вкупе с озонированием. И дышалось легко.
Вывод из этого маленького представления напрашивался сам собой. Незачем нам с Мишей несколько часов корячиться над разделкой, если у меня под боком объявился работник половчее.
Я вышел обратно на улицу, где Михаэль как раз приноравливался к первой туше, и махнул ему рукой.
— Брось пока. Пойдём, покажу тебе одну штуку.
Он поднялся, отёр мачете о траву и двинулся следом, а на пороге я его придержал.
— Тащи вон ту, поменьше. Клади на верстак.
Михаэль уложил тушу, куда велено, и вопросительно на меня поглядел. Я кивнул.
— Давай, показывай гостю.
— Это мы мигом, — с готовностью отозвались стены.
Богатырь вздрогнул всем своим немалым телом и заозирался, разом позабыв про тушу. А та уже дрогнула под белой вспышкой, и через миг на брезенте лежала всё та же аккуратная выкладка: шкура, кости, когти, зубы.
Михаэль перевёл взгляд с брезента на меня, потом на стены, потом снова на брезент, и на лице его отразилась вся тщета попыток осмыслить увиденное.
— Что это было? — выговорил он наконец.
— Хозяйство у меня такое, — сказал я скромно. — С характером.
— Свежёвано чище, чем у нашего мясника за полдня, — пробормотал он, осторожно трогая пальцем сложенную шкуру, словно проверяя, не примерещилось ли. — И в один миг. Это… магия выходит такая?
— Похоже на то, — отозвался я.
Дознаваться подробнее он, к его чести, не стал. Видно, за минувшие часы усвоил простую истину: раз пришлый из-за грани держит в сарае нечто, что само разделывает демонов, то так тому и быть.
— Выходит, твоя собственность не только говорить умеет, — подытожил он с уважением.
Мы вышли обратно к горке. Дальше дело было ясное: таскать туши в гараж по одной, а разделку взвалить на болтливого моего работника. Я подхватил ближайшую тушу, Михаэль потянулся за соседней, и какое-то время мы носили молча, слаженно, в две пары рук. На третьей или четвёртой ходке он вдруг остановился, придержал меня за локоть и заговорил, подбирая слова с непривычной для него серьёзностью.