Прошло секунд десять.
Десять долгих секунд, за которые никто не сделал ни одного лишнего движения. Арбалеты хордовских бойцов так и смотрели на Ивера, а наши — на всех троих командиров противника.
Наконец человек в капюшоне что-то сообразил, наклонился к лиеру и что-то быстро прошептал.
Хорд даже не сразу отреагировал. Но по мере нашёптывания его начало отпускать.
Он медленно выдохнул, плечи расправились. Лицо разгладилось, а на губах снова появилась та самая самоуверенная улыбка, с которой он отдавал приказ вышвыривать нас из дома.
А этот человек в капюшоне, похоже, поопаснее него будет…
Хорд первым убрал руку от оружия.
— Оружие опустить, — приказал он своим людям.
Арбалетчики с облегчением отвели вниз оружие.
Ивер не спешил.
Пару секунд смотрел на них, а затем тоже чуть опустил меч, удерживая наготове. Мы тоже опустили арбалеты, а я снял с тетивы стрелу.
Хорд поднял подбородок и посмотрел на патриарха.
— Зверью тут делать нечего! Возвращайтесь в лес.
Вот ведь! Какой самоуверенный тип! Даже когда ситуация полностью против него, он всё ещё пытается разговаривать с оборотнями сверху вниз.
Патриарх посмотрел на него совершенно спокойно. Затем, игнорируя, обратился к Иверу.
— Позовите Марию.
Хорд нахмурился.
— Я дал вполне внятный приказ!
— Заткнись! — негромко рявкнул оборотень, но каким-то неестественным голосом, от которого у меня мороз по коже пошёл. Дети из-за прилавков дружно ломанулись прочь — кто за конюшню, кто за кузню, кому что ближе.
А патриарх, больше не говоря ни слова, молча прошёл мимо вооружённых и нервно подрагивающих воинов и поднялся к нам на веранду.
Маша, немного бледная и возбуждённая, вышла и стала рядом со мной, наблюдая за происходящим. Несколько секунд она молчала, но когда патриарх поднялся, вышла вперёд.
— Я здесь.
Патриарх шагнул к ней, остановился и совершенно буднично и громко произнёс:
— Льера Мария, я хочу попросить вас принять весь наш клан под вассальную клятву.
Я вздрогнул, не уверенный, что услышал правильно.
А патриарх продолжил, добивая:
— На правах родовых слуг.
Во дворе стало так тихо, что я услышал, как в конюшне лошадь чешет бок о стенку.
Я посмотрел на Ивера. Тот стоял с совершенно ошарашенным лицом, совершенно не контролируя эмоции.
Арден, кажется, вообще перестал понимать, что происходит и просто переводил глаза с Маши на оборотня и обратно.
Дарен по-собачьи наклонил голову и по-детски открыл рот и так и застыл с арбалетом в руках.
Даже Хорд на несколько секунд впал в стопор.
А человек в капюшоне резко дёрнулся. Впервые за всё время засуетился и быстро оглянулся в сторону стоявшей неподалёку лошади, словно услышанное требовалось немедленно передать кому-то ещё, и он был готов сорваться с этой новостью.
Существовала незыблемая веками истина, которую мы знали с детства.
Оборотни никому не служат.
Не подчиняются.
Никого и ничего не боятся.
И единственное, что для них важно: жизнь стаи и её независимость.
И только что это вековое правило нарушилось.
По-моему, только Маша не поняла, что сейчас произошло. Девочка отстранённо кивнула, словно обсуждала меню на завтра.