Сильнейшее желания вновь пронзило мое тело. Раздвинув ноги, я коснулась рукой промежности, пытаясь подразнить оборотня. Мир усмехнулся и опустился на меня, устраиваясь между бедер. Он просунул руку мне под голову, слегка касаясь своими губами моих, опухших от поцелуев губ. Я подалась вперед, навстречу, но вербер остановил меня, коснувшись пальцами того места, что больше всего на свете желало быть заполненным им.
– Ведьма… наконец-то ты моя, – прошептал Мир и, обхватив меня за талию, резко ворвался внутрь, заставив меня вскрикнуть от обжигающей боли.
– Как… тесно, – простонал он, оскалившись.
Он снова подался бедрами вперед, а у меня на глаза навернулись слезы.
– Тише, детка, не плачь, скоро все пройдет, – вербер прекратил двигаться, но оставался внутри меня.
Его рука на моей талии спустилась ниже. Загородский начал ласкать меня между ног, пока я снова не ощутила чуть было не упорхнувшее возбуждение.
Правда теперь оно стало в разы интенсивнее.
Настойчиво качнув бедрами, я услышала тихий рык.
– Уже лучше, Тата?
– Прошу, да…
Мир снова начал двигаться. Боли не было, и стонала я уже от нахлынувшего наслаждения. Медведь хрипло отвечал мне, почти по-звериному.
Удовольствие нарастало. Я то жалобно хныкала, то радостно всхлипывала, не в силах контролировать эмоции. И очень скоро достигла пика наслаждения, растворившись в экстазе.
Откинув голову, я обхватила Мира руками за шею, желая вновь ощутить вкус его поцелуя.
–Тата! — прошипел он, стиснув зубы.
В этот момент я ощутила струю семени, жарким фонтаном извергшуюся в самую глубину моего тела.
Резко выйдя из меня, вербер даже и не думал прекращать. Перевернув меня на живот, он поставил меня на четвереньки и, крепко сжав бедра, заставив выгнуться, как кошку. Затем снова вошел. Теперь все было жестко и мощно, но так сладко, что я с радостью извиваясь под ним от страсти.
* * *
Мирослав чувствовал болезненное желание — навсегда привязать к себе эту ведьму и никогда не отпускать. Он понимал, что это значит. Тата — его истинная пара. Его единственная на всю оставшуюся жизнь. Та, чувство собственности к которой заполнило его изнутри. Она принадлежит ему. Он ее нашел. Он в своем праве получить от нее все, что захочет.
Погружаясь в ее нежное, податливое тело, Загородский испытывал такое божественное наслаждение, такую страсть, какую никогда и ни с кем не знал. Пройдя точку невозврата, он резкими рывками входил в Тату, стараясь продлить эти ощущения.
Будто со стороны, он слышал низкий рык, вырывавшийся из собственной груди, всякий раз, когда он лихорадочно погружался в нее. Жаркое давление все росло и росло. Вербер схватил ее сзади за талию, приподнимая с земли.
– Скажи, что ты моя! – прорычал он, пройдясь языком по ее шее.
– Твоя, – Тата распахнула глаза, снова содрогаясь в экстазе.
Мир почувствовал, как она сокращается вокруг него, вбирая в себя еще глубже. Хотя, казалось бы, куда сильнее?
Кончая, он громко зарычал, оставляя в ней часть себя.
* * *
Я легла на спину и потянулась. Каждая мышца в теле, да и укус на шее, ныли так, что хотелось срочно оказаться дома. Погрузиться в теплую ванну, а затем уснуть крепким сном. Дней так на пять.