В трубке послышался вздох.
—Лечись, что ж с тобой делать то теперь.—Смягчилась она—Только за день хотя бы предупреди что с больничного выходишь.
—Конечно, спасибо огромное.
—Выздоравливай.
Звонок сброшен. Я посмотрела на дисплей разбитого экрана, поджав губы. Трещины разбегались по стеклу, как карта проваленных планов.
— Такая миленькая, — шутливо заметил Царь. В голосе лёгкая насмешка, но взгляд цепкий, изучающий. — Так и не скажешь, что больше сотни на тот свет отправила.
— Потому что я и есть миленькая, — с напыщенным хвастовством отшутилась в ответ. Улыбка натянутая, как струна перед разрывом.
Тот лишь посмеялся.
— Особенно в этой шапке из бинтов, — он кивнул на мою голову. Тон небрежный, но в глазах не веселье.
Он не видит во мне человека. Видит фигуру,объект для манипуляций.
— Согласна. Пойду лекарства выпью, — я встала, стараясь не показать, как дрожат пальцы.
Царь молча кивнул,насыпая салат в тарелку.
На журнальном столике ожидали пачки медикаментов. Я выдавила две таблетки обезболивающего и запила водой, что стояла рядом. Горло сжималось , лекарство шло тяжело, будто я глотала не таблетку, а кусочек свинца.
Подойдя к окну, выглянула на пустой двор с высоким забором. Тени уже удлинились, ложась на бетон неровными чёрными мазками. В груди что‑то ныло, не от травмы, а от мысли, что Рома сейчас там, один.
— Поехали, — раздался голос позади.
Я вздрогнула когда Царь возник в сантиметрах от меня. Его тень упала на пол, перекрывая солнечный свет, словно заслоняя последний лучик надежды.
Он стоял близко, и я неловко отстранилась, стараясь его обойти. Пространство между нами казалось удушающе тесным , как клетка.
— Погоди. Не спеши, — говорил он тихим, низким тоном. Голос мягкий, но в нём сквозила сталь.
После взял за плечи, останавливая напротив себя. Пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось.
— Вы с Магом того? — спросил он.
Я в недоумении свела брови.Что за нелепый вопрос? В такой момент?
— Что «того»? — переспросила , стараясь не выдать раздражения.
— Ну… спите? — он слегка наклонил голову, будто изучал реакцию под новым углом.
Неприязнь к вопросу была написана на моём лице.
— Дурак что ли? — не сдержалась я. — Нет, конечно! —вновь поспешила его обойти, но Царь схватил меня за запястье, возвращая обратно.
Хватка железная, пальцы впились в кожу до синяков.
Не предупреждение, а удар по самолюбию. Он не терпит неповиновения.
— Я тебе не друг, Вероника, чтобы ты так со мной разговаривала, — произнёс он сквозь зубы. Голос низкий, вибрирующий от сдерживаемой ярости. — Субординацию соблюдай.
Наблюдая, как лицо Царя меняется в агрессивной гримасе, вопреки тревоге демонстрировала, что его не боюсь и сцепилась с ним взглядом.
Пусть видит, пусть запомнит. Я не сломлена.
Он резко отпустил запястье и тут же грубо швырнул меня в сторону. Тело ударилось о край стола,без того ушибленные рёбра пронзила острая боль.
Я выпрямилась, сжимая зубы. Дыхание сбилось, но я не позволила себе снова согнуться.
Спешно вышла на улицу, держась за рёбра. Прохлада воздуха обжгла лёгкие как лекарство.