Глава 1
Все непонимающе уставились на уходящего старика. Арах первым позвал его по имени. Но настолько тихо и испуганно, будто окликал не наставника, а призрака, поднявшегося из свежей могилы. Потому я тоже крикнул ему вслед, но Зуг’Гал даже не обернулся, будто и не слышал нас вовсе. Он продолжал упрямо переставлять ноги, покачиваясь всем телом, точно тряпичная кукла, которую кто-то невидимый тянул за ниточки в сторону города на звук колокольчиков.
— Уходим, нэк! — скомандовал Эрвин, и в его голосе прозвучали такие резкие нотки, каких я прежде за трусоватым посланником не замечал.
Эта короткая команда подействовала на меня отрезвляюще, будто прямо на голову опрокинули ведро ледяной воды. Только что я стоял, беспомощно глядя вслед удаляющейся фигуре наставника, а в следующее мгновение оцепенение схлынуло.
Посланник сотника, судя по всему, решил, что уже увидел вполне достаточно, чтобы со спокойной совестью вернуться к своему хозяину с полным докладом, и был при этом слишком напуган недавним зрелищем, чтобы задержаться в этом проклятом месте хотя бы одну лишнюю минуту. Ему было решительно плевать, что именно произошло с наставником и куда тот сейчас направлялся, покачиваясь на негнущихся ногах. Никто из нас, судя по всему, больше не был ему нужен.
Он даже не спросил, что это нашло на старого гоблина⁈ Ему было плевать. Своя шкура куда дороже чужой.
— Арах, лошади, — я торопливо перекинул ему поводья своей кобылы и кивком указал на успевшую уже порядком отойти лошадь учителя, которая растерянно топталась на месте, то и дело пугливо поглядывая по сторонам.
А сам пошёл вслед за наставником.
Я лихорадочно размышлял, что стану делать уже через каких-то два десятка шагов, когда всё-таки догоню его.
Причина столь странного поведения старика была предельно понятна: слишком уж кстати пришёлся наш недавний разговор по душам с Арахом.
Именно поэтому я не представлял, как заставить его проигнорировать появление эльфов и хоть немного прийти в норму.
И дело было вовсе не в страхе прямо признаться наставнику: я прекрасно знал о трагедии, случившейся с его внучкой много циклов назад.
Просто я совершенно не верил, что подобное откровение способно остудить его пыл.
Скорее наоборот. Узнав, что тайна, которую он столько лет ревностно оберегал от чужих ушей, каким-то образом выплыла наружу, старик мог окончательно потерять контроль над собой и сорваться ещё сильнее.
Значит, у меня практически не оставалось шансов подобрать те самые слова, что могли бы побороть его безумное желание немедленно повидаться с обладателями этого мелодичного смеха.
А серебряные колокольчики, к слову, так и продолжали звенеть, раскатываясь по округе.
В уже сгустившихся сумерках, посреди замёршего мёртвого городка, от этого противоестественного звука по спине без остановки пробегали колкие мурашки.
— Учитель, — я наконец нагнал старика и осторожно дёрнул его за рукав балахона.
Хватать его прямо за руку я не решился.
Мало ли, как в подобном взвинченном состоянии старик способен среагировать на неожиданное прикосновение.