Как же не уютно и холодно. Запрыгиваю на диван. Мне встречаться с призраками не впервой. Холод в комнате, хотя август. Это время для них.
Кутаюсь в мягкое мамино одеяло. Ноги ледяные, сажусь на них попой. Надо согреться во что бы то ни стало. А то и настроение ни к черту. Но вот уже мозг требует пищи, требует анализа ситуации, которая в принципе не подлежит анализу. Тянусь рукой к тумбочке. Нечаянно смахиваю чашку из-под чая, ругаю себя, спрыгиваю со своего убежища и шлепаю босиком на кухню.
Савок, веник и влажная салфетка. Ну вот, отвлеклась.
Снова ныряю в кровать. Страница книги открыта. На обложке Питер Страуб “Глотка”.
С некоторых пор чтение мое избирательно, хотя иногда читаю вот так, открыв случайную страницу и упершись взглядом на случайной строке.
“Мертвые люди такие же, как ты и я, они все еще чего-то хотят. Они все время смотрят на нас и скучают по жизни”.
«Угу, они скучают по жизни, а мне, знаете ли весело».
Звонок в дверь отвлекает. Откладываю книгу в сторону, – страницы побежали друг за дружкой, спрятав отрывок в глубине книги.
– И хорошо, что так, – говорю, и оттягиваю трико вниз, – слишком режет в паху.
Шлепаю в коридор. Пялюсь в дверной глазок. Никого.
– Опять показалось…, – говорю вслух. – Еще и руку поцарапала…, – поправляю сбившиеся на лбу волосы и чувствую учащенное дыхание. – Да, зря испугалась. Этот дурацкий замок, то есть звонок. Кто позвонил? Точно, с ума сойдешь. Мать никогда не звонила – открывала сама, своими ключами. После ее смерти одна связка ключей так и не нашлась.
Допустим, звонок в квартиру и мать за дверью – это галлюцинации. Но петли на одежде, висящей на вешалке ни с того, ни с сего рвутся, и одежда с вешалок падает. Один раз видела, как стол реально качнуло. А стул отодвигался, я даже вставала рядом, и стул двигался, пока не упирался в ногу. А теперь новая фишка: утром я еще сплю, но слышу сквозь сон, как кто-то рядом с кроватью ходит туда-сюда.
После этого большого монолога я вдруг поняла, что мать где-то рядом. А что с ней? Решила вернуться сюда, в свой дом? Да, она эту квартиру сильно любила, но это не повод. Почему ее душа не успокоится, я же заказывала Сорокоуст, ставлю свечи за упокой, и все прочее.
– Каждый день подходи к окну, – сказала мама, когда однажды сильно заболела. – И я буду знать, что с тобой все хорошо.
Я тогда реально испугалась. Вспомнила, как еще в детстве мать с отцом стояли в окне, пока я куда-то уходила. Вот бы вернуть то время, чтобы подольше в окне горел свет, чтобы там было два силуэта… чтобы вернуться в дом и все маме рассказать, вздохнуть, обнять ее…, чтобы танцевать на Новый год в платье Снежинки.
Ради двух улыбок, которые никогда уже не вернутся.
Вчера я разговаривала с подругами. И вот каждая их них рассказывает историю, о которой я раньше не слышала.
Виктория:
«А у меня такой кошмар был. 9 дней со дня смерти бабушки. У нас собрались близкие родственники. Ночью приснился странный сон – я вижу ящик, такой простой и грубо сколоченный, примерно такой же, в каком продаются фрукты – овощи. И вот я вижу, что моя бабушка покойная, точнее я не полностью её лицо вижу, но понимаю, что это она смотрит на меня из – за этого ящика, отодвигая одну дощечку. Проснулась в ужасе. Что это было?»