Мужчина поднял на меня глаза. В его взгляде мелькнуло что-то, что я сначала приняла за удивление, потом — за растерянность, а потом — за глубокое, вселенское «я ничего не понимаю, но продолжаю держать лицо».
— Не понял, — сказал он медленно, как будто я спросила его о теореме Ферма. — Какие прокладки?
— Вот эти, — я сунула пачки ему под нос. — «Always». Вы их принесли целый мешок.
Константин взял упаковку, покрутил её в руках, посмотрел на этикетку, потом на меня.
— Я просто не знал, какие именно вы предпочитаете, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая искренняя, почти детская растерянность, что мне захотелось одновременно рассмеяться и заплакать.
— Я? — удивилась я. — При чём тут я?
— Вы, — утвердительно кивнул прораб. — Вы же внесли в список прокладки. Вот я и взял. Решил набрать разных, что были в супермаркете.
Я смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он сидел передо мной такой серьезный, даже суровый, и говорил о прокладках с такой непосредственностью, будто обсуждал выбор кровельного материала.
— Ах, это, — выдохнула я, когда до меня, наконец, дошло. — Константин, я имела в виду прокладку к кофеварке! Ну, специальное кольцо-уплотнитель! Оно в фильтр ставится, чтобы молотый кофе не просыпался.
Я вдруг замерла, вспомнив, что не дописала, какая именно прокладка мне в тот момент понадобилась, и отсюда пошла вся эта нелепая путаница.
Константин затих. Его лицо медленно приобретало новое выражение. От растерянности — к осознанию. От осознания — к ужасу. От ужаса — к той самой гримасе, которая появляется у человека, когда он понимает, что сейчас лопнет от еле сдерживаемого смеха, но не может рассмеяться, потому что это будет несолидно.
Он ещё сильнее нахмурился, чтобы сдержаться.
— Уплотнитель, — повторил он глухо. — Прокладка… для кофемашины?
— Да, — сказала я, чувствуя, как щёки начинают пылать. — Я имела в виду прокладку для кофемашины. Извините меня, Константин, за это недоразумение.
— О, вы даже не представляете, что мне пришлось испытать, когда в глазах собравшегося на тот момент женского общества меня наградили званием супергероя! — пафосно воскликнул мой собеседник.
Я стояла с упаковкой «Always» в руках, чувствуя, как краска заливает лицо, шею, уши и, кажется, даже корни волос.
— Константин, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Простите, ради бога. Это я… я неправильно выразилась. Я не думала, что вы можете подумать…
— Да я, собственно, и не думал, — перебил он, и его голос дрогнул. — Я просто отдал список девушке-продавцу. Там «прокладки». Она всё исправно собрала согласно перечню, только в этом пункте был проявлен неуместный энтузиазм. Пришлось покориться обстоятельствам.
Он замолчал, и я увидела, как его плечи начинают трястись. Он отвернулся, закрыл лицо рукой и издал звук, который можно было бы принять за кашель, если бы не предательское всхлипывание.
— Константин, вы смеётесь? — спросила я подозрительно.
— Нет, — ответил он, не поворачиваясь. — Я… я просто… у меня в горле першит.
— Врёте.
— Не вру.