— Сегодня мы немцев более или менее сдержали, но думаю, что это только начало. Завтра ожидаю ввода противником дополнительных сил. Намерения врага останутся прежними. Прорваться к Варшавскому шоссе.
— Хорошо, понял тебя, Пётр Петрович. Поможем тебе авиацией, непременно поможем.
Закончив телефонный разговор с Собенниковым я обратился к Мичугину:
— Фёдор Георгиевич, завтра рано утром надо нацелить все силы бомбардировочной авиации на помощь сорок третьей армии. Собенников готовится нанести контрудар и без поддержки сверху сделать это ему будет затруднительно.
— Сделаем, Иван Степанович,- ответил мне Мичугин.
— Ну,что, Василий Данилович, — обратился я к Соколовскому,- как я понял из разговора с Борисом Михайловичем, дела у Ерёменко развиваются неважно. Шапошников прямым текстом дал понять мне, чтобы мы не рассчитывали на помощь. По крайней мере в самое ближайшее время. Что скажешь на это?
— Скажу только то, что ты оказался прав во всех своих предположениях.
— Я не об этом. Судя по всему ситуация на Брянском фронте, будет ухудшатся и в последующие дни. Да и у нас всё только началось. А нам уже прямым текстом отказали в помощи. Я боюсь как бы Ставка вообще не начала забирать у нас войска и перебрасывать на помощь Ерёменко. Да проблемка. Тришкин кафтан! По сути мы сегодня конечно сдержали первый удар немцев, но сумеем ли мы сделать это завтра и послезавтра, вот в этом я совершенно не уверен. События в полосе нашего фронта только начинаются!
Конечно я понимал, что своими действиями я уже ощутимо изменил реальность. В первый день наступления у немцев мало, что получилось. А на правом крыле Западного фронта у них не вышло вообще ничего! Фон Боку пришлось отложить свои надежды на быстрый прорыв нашей обороны. Это конечно не повод для расслабления и почивания на лаврах, но тем не менее. Конечно главные события ещё впереди, резервов у немцев имеется достаточно и самые трудные дни впереди, но я был уверен в том, что события отныне пойдут совсем в другом русле.
Как и в предыдущие дни на сон у меня осталось часа два не более. В пять утра я уже был на ногах. Прихлёбывая горячий чай я думал о том,что долго ли смогу выдержать в таком ритме, насколько у меня хватит ещё сил.
Закончив свой завтрак, я позвонил Соколовскому:
— Василий Данилович, какова обстановка?
— За ночь не произошло ничего существенного, Иван Степанович, Собенников докладывает,что в полосе его армии разведка и наблюдатели зафиксировали большую активность в ближнем тылу противника. Всю ночь, вблизи от передовой был слышен звук множества моторов как танковых, так и автомобильных.
— Ясно. Подтягивают свои мотомехчасти. Сегодня у Собенникова будет жарко. А,что у Лукина?
— Лукин после короткого артиллерийского налёта начал контратаку.
Когда я вошёл в свою приёмную, то увидел стоящего возле стола Никодимова, молодого долговязого ефрейтора.
— Товарищ, генерал — полковник, это самый Рогоза. О котором я говорил вам,- обратился ко мне Никодимов.
Я смерил взглядом Рогозу с головы до ног и спросил:
— Давно служишь?