Но Юлина мама продолжала приглашать его в гости и рассказывала все больше и больше тревожного. Юля несчастлива. Раньше была светлая, солнечная, а сейчас часто хмурится, плачет. Муж уверен: депрессия у нее. А то и что похуже – психоз. – У Юльки-то? Никогда не поверю! – возмутился Кречет. – Говорит, после родов началось. Хотя, как по мне, обычная хандра. Давал бы муж возможность отдохнуть, чтобы не целыми днями с ребенком сидеть, – все само бы прошло. Однако слово супруга оказалось решающим, и Юлю положили в частную клинику. Послеродовой депрессией не обошлось. Поставили диагноз – даже не послеродовую депрессию, а биполярное расстройство. – Да это он ее довел! – полыхнул Кречет, когда узнал. – Пусть разводится! Я институт заканчиваю, по работе – пять предложений, два за границей. Поженимся, Мишку усыновлю, и не вспомнит даже про свое расстройство! Сама Юля – верная жена – отношений с ним не поддерживала, считала, нечестно по отношению к супругу. Но мама проявила хитрость – и они встретились. Будто бы случайно. Едва взглянул – снова погиб. И с восторгом увидел: ее когда-то отстраненные глаза тоже радостно полыхнули. Какое, к дьяволу, биполярное расстройство?! Она банально несчастлива! А с ним – своей половинкой – расцветет краше прежнего. Юля пыталась его убедить: не делай, мол, глупости, зачем тебе хомут, чужой ребенок? – Почему чужой? – искренне возмущался Кречет. – Мишка – твой, а значит, и мой тоже! Одна из вакансий предполагала переезд в Канаду. Хорошая зарплата, служебное жилье. И семью с собой можно взять. – Давай разводись быстрее. Диплом защищу – и уедем вместе, – искушал. – Золотых гор поначалу не будет, но я все силы положу, чтобы обеспечить тебя как королеву. Она серьезно ответила: – Не в деньгах счастье. Я за тобой куда угодно поеду. Хоть на Чукотку. И подала на развод. А через неделю покончила с собой. Никакой записки и никаких вроде бы причин. Мать добивалась, чтобы возбудили уголовное дело. Но получилось настоять лишь на посмертной психиатрической экспертизе. Врачи подтвердили диагноз, а суд постановил: никто в Юлиной смерти не виноват. – Поначалу я хотел мстить лично мужу, – горячо говорил Кречет. – Строил планы в духе графа Монте-Кристо – уничтожать постепенно, со смаком. Сначала разрушить бизнес, потом убить его самого. Но Юлина мама меня не поддерживала. Она считала: виноват здесь не супруг. Точнее, так: он только заплатил, а угробили психиатры. Потому что не было у Юли ни серьезной болезни, ни оснований с собой кончать. И тогда я начал работать в этом направлении. Фамилию Юлиного доктора, конечно, знал. Светило. Главный врач известной психиатрической клиники. Но пока не познакомился со знатоками, – благодарный взгляд в сторону хозяина дома и остальных слушателей, – понятия не имел, как к нему подступиться. Сама судьба привела его тем вечером в дом Макса. Все счастливо совпало: что заказчик оказался приятным человеком, как и он, любил шахматы, обладал необычным хобби – руководил командой знатоков и как раз искал шестого игрока.
А когда Кречет узнал профессии двух членов коллектива – сомнений у него не осталось вовсе. Дело Юли вынесли на общее совещание и единогласно решили: команда готова применить все свои знания и возможности, чтобы расследовать его. – Но зачем это вам? – растроганно спросил Кречет. – Чем не задачка для мозга? – усмехнулся бывший опер, а ныне частный детектив Андрей. – Да и времени у нас будет куда больше, чем стандартная минута. А Макс добавил: – Как считал Виктор Гюго, всякий клинок – оружие обоюдоострое. Кто ранит другого, будет ранен и сам. Не подобает оставлять зло безнаказанным, если за него можно воздать. Я достаточно заработал, чтобы потратить часть денег на благо людям. – Вы все просто удивительные, – благодарно прошептал Кречет. …Когда с помощью Славы, сотрудника управления «К», он получил доступ к историям болезни пациентов, дело начало быстро обрастать новыми подробностями – как конкретно избавлялись от неугодных родственников. Самоубийства пациентов (случай с Юлей) происходили нечасто, но признание недееспособным – пожалуй, даже хуже, чем смерть. Однако такое решение принимает суд, в психиатрической экспертизе обязательно участвует сторонний врач, не из Баженовки, и маловероятно, что все они в деле. Значит, чтобы заключение выглядело убедительным и суд бы с ним согласился, человек действительно должен выглядеть сумасшедшим. Только можно ли свести с ума нормального, если использовать лишь психологическое давление и препараты из официальной психиатрии? Кречет был уверен: нет. Трагедия с Юлей – яркий пример. Он считал: существует препарат, который целенаправленно разрушает психику и провоцирует людей на отчаянные поступки. – Но дают его не всем подряд, а осторожно и крайне избирательно. Поэтому я стал искать случаи, когда недееспособным признают пациента именно из богатой семьи и без серьезного психиатрического диагноза с детства. Акцент сделал на женщинах, у кого до брака собственные средства имелись. – Почему именно на них? – вмешалась Инга. – Разве не может какая-то ушлая провинциалка своего богатого мужа объявить психом? Кречет улыбнулся: – Как-то исторически сложилось: мужчины это оружие используют чаще. Вспомним фильм «Газовый свет» хотя бы. Когда женщины злы на мужчин, они обвиняют их в бессердечности. Когда мужчины злы на женщин, они объявляют их сумасшедшими. – Это кто сказал? – заинтересовался хозяин дома. – «Нью-Йорк таймс». – Настоящий знаток, – похвалил Макс. Кречет кивнул: – Да, в тему я погрузился с головой. Тоже, наверно, психическое отклонение. Но после смерти Юли для меня жизнь всякий смысл потеряла. Сначала вслед за ней хотел. Удержался, счел слабоволием. Но к прежнему modus vivendi [26] не вернулся. Отклонил все предложения по работе, убрал свой красный диплом в шкаф, все деньги, что к свадьбе успел накопить, потратил на мотоцикл и устроился курьером. Пытался сам как-то подобраться к клоаке – но только и смог досье подозрительных случаев собрать. Из открытых источников. А потом мы познакомились с Максом. Случайно.