Книга первая
Книга первая Четверть часа опасного и утомительного спуска в кошках, и я оказался у подножия склона и без особого труда нашел свой рюкзак. Еще через десять минут добрел до лагеря. Я залез в палатку, не снимая кошки, плотно застегнул вход и растянулся на покрытом изморозью полу, слишком уставший, чтобы даже просто сидеть. Впервые стало понятно, насколько сильно я опустошен – вымотался, как никогда ранее. Но я был в безопасности. Энди был в безопасности. Остальные скоро спустятся. Черт возьми, мы сделали это! Мы взошли на Эверест! Возникли кое-какие сложности, но в итоге все закончилось хорошо. Пройдет много времени, прежде чем я узнаю, что на самом деле все было далеко не так хорошо: девятнадцать мужчин и женщин застряли на горе из-за шторма и оказались вынуждены отчаянно бороться за свою жизнь. Джон Кракауэр «В разреженном воздухе» Ледорубы и смокинги Дождь заливал Лондон уже целую неделю. Он смывал копоть с окон здания Парламента и портил обувь людей, спешащих на работу по мокрым тротуарам. На Оксфорд-стрит медленно двигались двухэтажные автобусы – словно гигантские механические жуки, постоянно шевеля усами-стеклоочистителями, а смотрителям зоопарка приходилось оставлять включенными лампы в почти опустевших вольерах. Даже карманники на Пикадилли исчезли, переместившись в более перспективные для «работы» места в закрытых помещениях. Но наконец утром в понедельник, 25 мая 1931 года, выглянуло солнце. Мостовая высохла, в домах отворились окна, лучи заиграли золотом на окнах Шепчущей галереи собора Святого Павла. За ночь, несмотря на выхлопные газы и прочие не очень приятные запахи второго по величине мегаполиса мира, воздух вдруг стал другим. Казалось, что лето в этом году все-таки придет в Лондон. Одна из статей, опубликованных в Times в то утро, не сразу бросалась в глаза, потому что являлась подверсткой – так редакторы газет называют короткие материалы, попавшие в печать в основном потому, что они идеально вписываются в пустое пространство, оставшееся после размещения наиболее важных статей. В этом случае речь шла о материале на девятой полосе из трех абзацев, озаглавленном «Канченджанга». В статье сообщалось, что группа из девяти немецких и австрийских альпинистов отправилась из Мюнхена в Индию в надежде впервые в истории подняться на вершину третьей по высоте горы на Земле. «Новизна этого предприятия, – говорилось в статье без подписи, – заключается в том, что попытка восхождения на Канченджангу будет предпринята в августе-сентябре, то есть во время муссона». Также отмечалось, что «новости с описанием установки высотных лагерей, создания ледяных пещер на склоне горы и рассказ о штурме вершины будут публиковаться в Times». Разумеется, статья осталась почти незамеченной. Большинство других британских газет проигнорировали эту новость, как и ведущие «Би-би-си». У читателей Times, которые пробежали статью за тостом и чашкой чая на кухне или стоя в толпе в вагоне метро по пути на работу, новость не вызвала никакого ажиотажа.
И даже те, кто знал хоть что-то об альпинизме, отреагировали на этот недатированный и неподписанный материал разве что удивленным хмыканьем. На то были веские причины. На протяжении почти века англичане доминировали в альпинизме. Несмотря на то, что на самую высокую точку Англии – холм в Озерном крае под названием Скофелл-Пайк высотой 978 метров можно подняться и вернуться вниз за полдня, английские альпинисты считались лучшими в мире. В течение всего одного десятилетия в 1850–1860-х на тридцать шесть грозных гор в Альпах были совершены успешные первые восхождения, и лишь на пять из них поднялись не британцы. Именно англичанин, а не швейцарец, немец или итальянец, первым стал на вершине Маттерхорна. И хотя представители других стран пытались не отставать, никто не мог даже сравниться с британским рекордом. Но этим дело не ограничивалось. Британские альпинисты первыми стали использовать ледорубы. Именно лондонский канатчик создал первую в мире альпинистскую веревку, и именно британцы сконструировали первые экспедиционные палатки. В эпоху, когда большинство жителей Земли либо жили вдали от гор, либо избегали их, мужчин из Оксфорда и Кембриджа, одетых в твид и с рюкзаками, в которых лежали продукты и чай из известного лондонского магазина Fortnum & Mason, можно было регулярно встретить карабкающимися по какому-нибудь хребту в глуши в нескольких километрах от ближайшей деревни. Вопрос, могут ли бешеные псы и англичане держаться подальше от полуденного солнца, остается спорным, но англичане совершенно точно просто не могли оставаться в стороне от гор [1] . Духовная родина альпинистской деятельности находилась не в Альпах, не в Озерном краю и не на вершине Бен-Невис или горы Сноудон. Она располагалась в доме XVIII века постройки по Сэвил-Роу на восточной окраине престижного лондонского района Мейфэр. Альпийский клуб, занимавший второй и третий этажи дома № 23, – не просто старейшее альпинистское сообщество. Это еще и одна из самых элитарных организаций Великобритании. Клуб отличало не только то, что его члены являлись представителями высшего сословия со множеством почетных званий. В Лондоне было предостаточно клубов, которые могли похвастаться столь же эксклюзивным составом. Члены Альпийского клуба восходили по головокружительным гранитным стенам над Шамони, противостояли бандитам и пронизывающим ветрам на Кавказе, собрав волю в кулак, поднимались на вершины безымянных гор в Андах, несмотря на нехватку продуктов и угрозу обморожения. Принять новичка в Альпийский клуб могли только его члены, и, хотя избранные счастливчики и смельчаки со стороны с радостью приветствовались на ужинах и других клубных мероприятиях, полноценное членство купить было невозможно – его можно было только заслужить, пройдя по сложнейшим маршрутам в самых опасных местах на земле. И еще кое-что связывало несколько сотен членов клуба. Отношение к жизни.
