– Ничего страшного, – ответила женщина, после чего подошла к ребятам ближе.
– Вы знаете, о чем стихи в этом романсе? – с волнением спросил Миша.
– Конечно, – ответила Светлана Валерьевна, – о старом ночном ужасе Ленинграда, который питается страхом.
– Что это значит? – удивленно переспросил Лешка.
– Это значит, что чем больше его боятся люди, тем сильнее он становится. Так мне когда-то сказал один человек.
– Что за человек? – спросил Миша, но Светлана Валерьевна ничего ему не ответила. Она лишь с улыбкой посмотрела на него и продолжила говорить загадками: – А еще этот человек когда-то сказал мне, что он всегда приходит за физическими воспоминаниями о себе.
– Как это? – все еще не теряя надежды хоть что-то понять, спросил Миша.
– Очень просто, – все так же улыбаясь, ответила женщина, – однажды он просто взял все свои бумаги и фотографии и встретил его лицом к лицу. После этого они вместе пропали на долгие годы – и человек, и ночной ужас.
– Да почему бы вам не сказать прямо, что это такое? – повысил голос Миша. – И какого черта все молчат о нем?
Светлана Валерьевна ничуть не обиделась на грубые слова мальчика, а лишь загадочно посмотрела на него, сняла пластинку с проигрывателя и, глядя на нее, ответила:
– Потому что никто не знает, что это такое и почему оно приходит за теми, кто о нем говорит.
Прижав пластинку к груди, женщина блаженно улыбнулась и вышла из кабинета. Миша побежал за ней, а ребята неспешно последовали за своим другом.
– Стойте, стойте, я вас прошу, ну по-человечески, ну скажите вы хоть что-то толком! Откуда вы о нем знаете? Вы его видели или…
Светлана Валерьевна медленно спустилась по лестнице и вышла через входную дверь на улицу в одной лишь шали. На секунду замерев, Миша округлил глаза и тут же бросился за ней. Ребята тоже не стали дожидаться и выскочили на улицу без верхней одежды. Первым делом они увидели Мишу, который сидел на тротуаре и с ошарашенным лицом смотрел куда-то в сторону. В нескольких метрах от него Светлана Валерьевна покорно стояла перед старинным черным автобусом, едва слышно гудевшим у обочины. Перепуганные ребята подбежали к своему другу, чтобы помочь ему встать. Дверь в салон автобуса открылась, обнажив непроглядную тьму внутри. Из салона вырвался холодный ветер, поднявший опавшую листву. А Светлана Валерьевна, прижимая пластинку к груди, медленно поднялась по ступенькам, пока не пропала во мраке автобуса, словно перешагнув за горизонт событий черной дыры. Двери тут же с дребезгом закрылись. Фары загорелись, словно прожекторы, освещая дорогу и старинные ленинградские здания вблизи, а черный старый автобус, взревев мотором, будто дикий зверь, грубо тронулся с места, с заносом свернув на Средний проспект. Ошеломленный Лешка схватил за руку смотрящего вдаль Мишу и твердо произнес:
– Сваливаем отсюда, к чертовой матери. Сейчас же.
Вернувшись к гардеробу, перепуганные ребята без лишних слов взяли свою одежду, после чего сразу же выбежали на улицу.
– Не стоит расслабляться, – сказал Дима, – провожаем девчонок, потом Мишу, как главную мишень, а потом разбегаемся сами.