— Пусть давит, — ответил я. — У нас будет клятва, закреплённая золотой аурой. И ещё вот это.
Я постучал пальцем рядом с Искрой рода.
Олаф молчал. Он сидел, и его единственная рука лежала на столе, сжатая в кулак.
— Император тебя за это убьёт, — произнёс он наконец.
— Посмотрим, — ответил я.
— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, — Олаф покачал головой. — Я двадцать лет служил при дворе. Я знаю этого человека. Он не прощает тех, кто забирает у него его собственность. А Луна для него — собственность, даже если это не нравится ни мне ни ей.
Луна поджала губы, но промолчала.
— Выбор невелик — сказал я. — Либо клятву принимает Луна, либо её принимает император. Служить ему я не собираюсь. Терять голову на плахе тоже.
— Если ты принесёшь клятву Луне, — предупредил меня Олаф, — то станешь мятежником, который связал себя с беглой дочерью императора. И к тебе будут относиться соответственно.
— Возможно. Но я буду жив, свободен и с восстановленным родом, — я смотрел однорукому прямо в глаза. — Остальное — вопрос переговоров. И формулировки клятвы.
Олаф задумался и замолчал. Ему ситуация не нравилась.
— Как звучит Клятва? — спросила Луна.
— Защищаю род Романовых в лице Луны Романовой, — тут же ответил я, — покуда она не причиняет вреда роду Темниковых.
Луна удивленно приподняла брови.
— И все?
— Хочешь добавить что-то от себя? — усмехнулся я.
Луна только крепче обняла колени.
— Может сработать, — подвела итог она. — Клятва честная. Тим защищает Романовых, я не причиняю вреда Темниковым. Это справедливо.
— Это опасно, — сказал Олаф, повернувшись к ней.
— Всё опасно, — ответила Луна, и в её голосе прорезалось что-то дерзкое. — Сидеть в подвале тоже опасно. Отец рано или поздно меня найдёт, и тогда будет ещё хуже. Так у нас хотя бы есть шанс.
Я редко видел Олафа вот таким. Он явно прикипел к Луне, и очень не хотел ставить её под угрозу ещё сильнее.
Вот только прежде чем однорукий успел что-нибудь сказать, Луна выпрямилась. Подняла ладони, и золотая аура вспыхнула — ровная, стабильная и без дрожи. Она держала её десять секунд, пятнадцать, двадцать. Свет заполнил подвал, и тени отступили к углам. Искра рода на столе отозвалась, пульс в ней стал чаще.
Луна опустила руки. Аура погасла.
Олаф тяжело выдохнул. Потом разжал кулак и положил ладонь на стол.
— Технически она готова, — признал он. — Но мне это всё равно не нравится.
— Вариантов лучше у нас нет, — ответил я.
Я встал. Луна встала напротив. Между нами на столе лежала Искра рода, и тень от неё расползалась по дереву стола.
— Что… — запнулась Луна, — мне нужно делать?
Точно. Она же никогда не принимала Клятв, и бастарда вряд ли учили этому.
— Ты всё поймёшь, — успокоил её я. — Просто прими мои слова.
Луна кивнула. Подняла ладони, золотое свечение снова разлилось по подвалу.
— Я клянусь, — мой голос, напитанный чёрной аурой, заставил мебель в подвале задрожать, — защищать род Романовых в лице Луны Романовой, покуда она не причиняет вреда роду Темниковых.
Слова ушли в золотую ауру. По моей груди разлилось тепло, а потом тонкая нить соединила меня с Луной. Глаза девушки горели золотом, и по нити потекла её аура. Клятва легла на аурные каналы и вплелась в них, запечаталась в наших аурах. Нить натянулась и зазвенела, а потом ослабла и медленно истлела.