Кто такой этот Генри, что приехал ко мне на собеседование? Она откинулась на спинку стула, давая понять, что сказала все, что хотела. Теперь была моя очередь отвечать на самый сложный вопрос, который мне могли задать. Кто я? Никаких прелюдий, никакой беседы о погоде. Мы сразу подошли к краю и заглянули в пропасть. Я задумался, и она постучала пальцами по столу, делая повисшее между нами молчание невыносимым. Кто я за пределами своей работы? Мне нужно было хоть немного потянуть время. – Для начала я хотел поблагодарить вас за то, что пригласили меня на собеседование. Это большая честь – войти в шорт-лист кандидатов, и я благодарен вам и Максу за эту возможность. Она кивнула, но, кажется, смотрела сквозь меня в пустоту. Я сглотнул. Пот собирался на коже и щекотал в подмышках. – К чему я веду. Я так благодарен вам за эту возможность потому, что она совпадает с моими планами на дальнейшее развитие. «Ладно, голова моя умная, вот теперь ты мне и пригодишься», – подумал я. – Не поймите меня неправильно, мне нравится писать о еде больше всего на свете, но я терпеть не могу ограничения, налагаемые Le Cercle . Терпеть не могу писать в одном и том же формате, который годами использовал мой дядя, просто потому, что это «традиция». Я хочу распрощаться с необходимостью впихивать все свои мысли о французской кухне в заранее заготовленный колонкой шаблон. Она не дает мне места для творчества, не позволяет исследовать. И поэтому, наверное, ваше приглашение на собеседование стало для меня таким привлекательным. Теперь она внимательно слушала, но по ее лицу было трудно понять, была ли она впечатлена моими словами, или ей просто скучно. – Карла, работа с вами позволит мне вырваться из оков традиционной журналистики и сделать что-то новое. Я хотел бы узнать вас получше, рассказать вашу историю так, как вы решите преподнести ее миру. Я умоляюще посмотрел на нее. – Значит, вы хотите использовать мои мемуары, чтобы сбежать? – спросила она. Она пристально посмотрела на меня, и я почувствовал, как к горлу поднимается паника. Но я сдержался. Она ни в чем меня не обвиняла, просто хотела уточнить мою позицию. – Не сбежать, наверное, а построить что-то новое на наработанной базе. Ведь, если бы я получил эту работу, я бы использовал весь свой экспертный опыт критика французской кухни и описал бы традиционные блюда и культуру нашей страны, но в новаторской и роскошной манере. И тут я подумал о Хлои, о том, что она австралийка, иностранка. Мне не следовало напирать на то, что я достоин этой работы потому, что я француз, но я не мог отступить сейчас. Я приехал сюда, чтобы получить эту работу, а не отдать ее Хлои. – Понятно, – сказала она. – Тогда расскажите мне про сегодняшний день. – Все было отлично, – заметил я, пытаясь понять, какого именно ответа она ждет. – Теннис дал прекрасную возможность разрядиться, прогулка по морю придала энергии, а разработка меню заставила пошевелить извилинами. И кажется, я неплохо справился. К своему сожалению, я почувствовал, что краснею.
– А ланч? – спросила она. – Было трудно сидеть с завязанными глазами, но зато мы пробудили другие органы чувств. – Кого, как вы думаете, надо исключить следующим? – спросила она спокойно. Mon dieu! Что за вопрос! Я немного помедлил и выпалил: – Бальтазара. – А почему помедлили? – спросила она. – Потому что было трудно выбрать только одного, – ответил я дерзко. Но это было не совсем правдой – я считал, что Белль и Хлои имеют право быть здесь, – но я должен был показать силу, иначе она решила бы, что я слабак. Чем дольше мы говорили, тем большее впечатление я обязан был на нее произвести. – А потом кого? – спросила она. – Белль, – с сожалением заявил я. – И последний вопрос, – начала она, и я запаниковал. Другие собеседования длились дольше моего. Это что, дурной знак? Она решила меня исключить? – Что вы готовы сделать, чтобы получить эту работу? Я сделал глубокий вдох. – Что угодно, в рамках закона, – уверенно заявил я. – Значит, ничего противозаконного? – невинно улыбнувшись, спросила она. Я помотал головой, но, немного подумав, добавил: – Что ж, наверное, зависит от того, насколько это будет противозаконно. Я подумал, что на свете существует масса противозаконных действий, которыми я не погнушаюсь, и не только ради этой работы, но и вообще, но решил, что признаваться в этом будет недальновидно. – Можете идти, – сказала она и постучала по поверхности стола. – Могу я задать вам вопрос? – попросил я, раздраженный тем, что мой голос опять звучит нервно. – Oui , – разрешила Карла, кивнув головой тут же выросшему в комнате Максу. – Почему вы решили написать мемуары именно сейчас? Она еще более внимательно на меня посмотрела, будто взвешивала, что именно и как мне ответить. Так что я продолжил: – Просто публика ждала ваши мемуары много лет. Так почему сейчас? – Потому что все случается в нужное время и в нужном месте, – начала она. – Макс, проводи милого Генри в его комнату. Она помолчала, внимательно глядя на меня. – А, Генри, я бы хотела, чтобы ты написал тысячу слов о том, как тебе интервью. Просунь конверт под дверь в коридор до полуночи. Я старался держать лицо, но не мог поверить, что она попросила написать статью ночью, после такого насыщенного дня. Даже мысль об этом была невозможной, не говоря уж о том, что мне не дали никаких уточнений или дополнительной информации. – С легкостью, – бодро улыбнулся я, пряча за своими словами настоящую панику. – Будет сделано к одиннадцати тридцати. Хотелось себя ущипнуть. Какого черта я сделал задачу еще более невыполнимой? – Как считаете нужным, – произнесла она. – И прежде, чем вы уйдете… надеюсь, вы знаете, что эта работа окупит все ваши затраты, oui? Я кивнул, но, если честно, я даже не думал об оплате. Работать с Карлой – уже достижение, и сумма чека будет играть последнюю роль. – Если вы победите, я приглашу вас возглавить мой следующий проект, какой бы он ни был, – добавила она. Я хотел выглядеть таким же собранным, как она, но все же расплылся в улыбке. Предложение было более чем стоящее.
