И все же никто так и не спросил, что это за проект. Мы много говорили про саму виллу, но мало о работе, которая нам предстоит. Наверное, все просто ждали, пока Карла сама придет и расскажет о своих планах. И вот наконец, когда мы отполировали свои тарелки до блеска – в смысле не оставили на них ни капли соуса (отчего Дрю наверняка пришел бы в восторг), – Карла Дури наконец вошла в комнату. При виде ее у меня свело живот. Одно дело смотреть на нее по телевизору или читать ее книги, другое – лицезреть в реальной жизни. Ее присутствие словно заполняло комнату. Ей было за сорок, хотя выглядела она моложе. Загорелая, красивая, как ее мать, но с отцовскими серьезными глазами. Ее улыбка притягивала. Она в ожидании окинула нас взглядом. Я была на грани срыва и не могла дождаться, когда она заговорит. Карла обошла стол, поприветствовав каждого из нас словами вроде «рада снова тебя видеть» и «надеюсь, у такого-то и такого-то все хорошо», но, когда она дошла до меня, она сказала: «Рада наконец-то с тобой познакомиться». Простая фраза, над которой я буду раздумывать еще очень долго. «Наконец-то»? Я хотела сказать, что тоже рада, но она уже направилась к Генри. Она посмотрела на него так, будто знала его много лет. Черт, наверняка так оно и было, что неудивительно, учитывая его родословную. – Генри, рада видеть, что ты уже получаешь удовольствие от вечера, – произнесла она. Карла говорила осторожно, выбирая слова и четко формулируя свои мысли. Мне казалось, что она продумывает каждое высказывание, прежде чем его произнести. Она закончила с приветствиями. – Надеюсь, вам понравились поданные блюда, – с легкой улыбкой произнесла Карла, явно уверенная, что они были превосходны. Я с энтузиазмом кивнула, но промолчала, не желая привлекать к себе излишнего внимания. – Думаю, Макс просветил вас насчет грядущих занимательных выходных. Хочу повторить, что процесс собеседования будет немного… – она помедлила, подыскивая нужное слово, – нетрадиционным. Но, пожалуйста, знайте, что я ничего не делаю просто так, даже если мой замысел не ясен с первого раза. Она внимательно посмотрела на каждого из нас. – Я решила написать мемуары, – добавила она. – И хочу, чтобы один из вас стал моим спутником на этом пути. Кто-то охнул, а мое сердце чуть не вырвалось из груди. Помимо восторга от перспективы прочитать мемуары Карлы, мы были поражены возможностью помочь в их написании. Это был не просто проект; это изменило бы всю нашу дальнейшую жизнь. Карла продолжила: – Писать мемуары или, точнее, написать чужие мемуары – это работа, которая требует полной эмоциональной отдачи, и мне нужно убедиться, что вы тот человек, с которым мы найдем общий язык. Я попрошу вас углубиться в мою жизнь вместе со мной, и, как вы уже, наверное, догадались, порой на поверхность будут всплывать вещи, к которым не готова даже я. У вас тоже могут быть свои триггеры.
И надеюсь, в эти выходные мы поймем, насколько хорошо можем взаимодействовать и насколько каждый из вас подходит для того, чтобы войти в мой мир. При этих словах я вся покраснела. В смысле – войти в ее мир? Я даже близко никогда к нему не стояла. Может, она перепутала меня с другой Хлои Бриджерс и меня вообще тут быть не должно? – Alors, прежде чем я оставлю вас доедать десерт, я попрошу вас как следует распланировать вашу поездку. Возьмите с собой вещи на все случаи жизни и готовьтесь удивить меня и мою команду. В основном мы будем развлекаться, но в конце вы должны будете понять, что величие рождается из чего-то большего, чем шампанское и черная икра. Это ваша возможность осознать, что вместе мы сможем добиться многого, возможно, даже большего, чем просто мемуары… – Карла снова помедлила. – Не буду вас больше утомлять, – добавила она, и мы рассмеялись, потому что это же Карла-черт-ее-дери-Дури, и нам никогда не станет с ней скучно. Она развернулась к выходу, но остановилась у самой двери. – Удачи et à bientôt [14] ! Я была поражена. За все время жизни в Париже я лишь мечтала познакомиться с Карлой Дури. Она много лет была моим кумиром, и отчасти именно она вдохновила меня на переезд в этот город. А теперь Карла пригласила меня на ужин и у меня появилась возможность помочь ей написать мемуары… Это уж слишком. Мысли в голове плясали от восторга, и я была рада, что смогу назавтра все спокойно взвесить и обдумать. Между нами уже воцарилось нечто вроде конкуренции – ведь мы будем бороться за возможность писать мемуары. Нашего имени не будет на обложке, но, учитывая статус Карлы, все равно будет широко известно, кто их автор. Первое, о чем я подумала, – что будет после целого года работы с Карлой двадцать четыре часа в сутки? Придется ли мне вернуться в отель «Кларис»? Примут ли они меня? Конечно, я не буду скучать по сдельной работе в не очень-то хороших условиях, но вот мой блог, который будет простаивать целый год, погибнет. Мои читатели прикипели к нему, потому что я из кожи вон лезла, чтобы давать им актуальную информацию. И я знала, что не смогу передать его ведение никому другому. Да и кто согласится делать это бесплатно? Но потом я подумала: а захочу ли я вообще вести блог после того, как проработаю год с Карлой Дури? Я могла только представить себе те двери, что откроются передо мной. Если все пройдет успешно, блог будет лишь бледной тенью по сравнению с таким опытом. К тому же работа с моим кумиром даст мне отличное оправдание, чтобы остаться в Париже, в конце концов, это именно то, что мне и было нужно. * * * На десерт был клубничный пирог, который появился перед нами словно по волшебству. Я допила остатки красного вина и тихонько попросила официанта принести эспрессо. Я насладилась тонкими слоями бисквита с клубникой между ними. Слои десерта с многообещающим хрустом продавились под моей ложкой, и от тарелки пошел восхитительный запах ягод. – Вкусно, правда? – спросил Генри, и я чуть не подпрыгнула. – Конечно. Разве могло быть иначе?
