– Ерунда, – отмахнулась я. – Мы же подруги.
Подруги. Это слово обжигало язык, как кислота. Но я широко, искренне улыбалась, как улыбалась в той жизни, когда ещё верила в искреннюю дружбу и любовь, когда верила что те, кого считаешь самыми родными людьми, не станут держать камня за пазухой…
Это был обычный четверг. Обеденный наплыв схлынул, последние клиенты разошлись, и я, наконец-то, позволила себе выдохнуть. Лиза убирала столик у окна, напевая что-то под нос, а я замерла, думая о своём.
И тут к ларьку подошёл… Илья.
В своём тёмном пальто, без шарфа, со слегка растрёпанными от ветра волосами – всё такой же сдержанно-элегантный. И смотрел точно на меня.
– Здравствуйте, – поприветствовал он.
– Добрый день! Вам как обычно? Шаурма с курицей, двойной соус? – уточнила я, откуда-то помня, что именно он заказал в прошлый раз.
– Да, – мужчина слегка улыбнулся. – Вы запомнили?
– Да.
Руки сами делали привычную работу: мясо, соус, овощи, лаваш. Я чувствовала его взгляд и старалась не поднимать глаз. Сосредоточилась на шаурме, на знакомых движениях, на запахе специй.
– Знаете, я хожу сюда уже полгода, – вдруг признался он.
Я замерла с лавашом в руках.
– Полгода?
– Может, чуть больше, – он помолчал, словно решаясь на что-то. – Сначала зашёл случайно. Торопился на встречу, хотел перекусить на ходу. А потом не смог найти ничего лучше.
Я молчала, не зная, что ответить.
– Поверьте, – продолжил он, – я много, где обедал и ужинал, перекусывал. Но ваша еда на порядок выше даже того, что подают в топовых ресторанах.
Его слова без капли лести и тени флирта, сказанные легко и просто, согрели мою промёрзшую душу, и я невольно улыбнулась.
– Спасибо, – выдохнула в ответ. – Приятно слышать.
– Это правда, – он смотрел на меня серьёзно. – У вас редкий талант. Вы сами это понимаете?
Щёки предательски вспыхнули. Глупо. Мне физически всего двадцать четыре года, но ментально я куда старше: я пережила смерть и вернулась назад во времени, а краснею от комплимента, как школьница.
– Я просто люблю готовить, – отозвалась, заворачивая его шаурму.
– Это видно.
Он взял свёрток, но не ушёл. Вместо этого достал из внутреннего кармана пальто сложённый буклет и протянул мне.
– Вот.
Я, удивлённо приподняв брови, взяла листовку и развернула глянцевую бумагу. На обложке красовалась чёрно-белая фотография: женские руки, месящие тесто. Красиво. Художественно.
«Выставка "Хлеб насущный". Фотографии о людях, которые нас кормят. Галерея на Мойке, 15–28 марта».
– Выставка? – я подняла глаза.
– Моего друга, – объяснил Илья. – Он фотограф, уже лет десять снимает поваров, фермеров, ювелиров старой закалки. Людей, работающих руками. Говорит, это исчезающий вид искусства.
Я пролистала буклет. Внутри были ещё фотографии: старик у печи, женщина с рыбой на рынке, чьи-то руки, раскатывающие лапшу. Каждый снимок, как маленькая история.
– Очень красиво, – восхитилась я искренне.
– Я подумал, вам может быть интересно, – мужчина чуть замялся, и я впервые увидела в нём неуверенность. – Учитывая то, чем вы занимаетесь и как к этому относитесь.